Орхидеи Феррамонте
Шрифт:
– Тогда они, вероятно, уже и не придут. Леа, я забыл тебе кое-что сказать. Вчера вечером, я имею в виду.
– Да?
– Я ещё вчера побывал в квартире нашего приятеля. Обнаружил там фотографии и забрал с собой.
– Фотографии, - повторила Леа. Белый лифчик слишком туго врезался в тело. Она завела левую руку за спину, пытаясь его ослабить. До этой дурацкой застежки очень трудно дотянуться.
– Было бы неприятно, найди их полиция...
– Да, наверное. Ты все предусмотрел.
– Пытаюсь, - хмыкнул Бойд.
– Впрочем,
– Почему?
– Иначе ты могла бы неправильно меня понять.
– Может быть.
– Мне бы не хотелось, чтобы ты думала, что я каким-то образом тебя шантажирую.
– Ты просто обращаешься с просьбой, верно?
– Совершенно верно. Только с просьбой, - согласился Бойд.
Все-таки застежка расположена слишком неудобно. Она откинулась к спинке кресла и, бросив взгляд на зеркало в прихожей, увидела в нем свое отражение и раздраженно передернула плечами.
– Одну твою просьбу я уже выполнила.
– Да? Какую же?
– Эстелла уезжает завтра.
– Ах, это...
– протянул Бойд.
– Другая просьба была поважнее.
– Сначала одно, потом - другое. Она была безумно счастлива, что едет в Мадрид. Я заказала ей билет на завтрашнее утро. Надеюсь, что...
– Я все уже знаю.
– Вот как?
– Она была у меня сегодня после обеда.
– Понятно, - холодно сказала Леа.
Она, наконец, дотянулась до застежки и совсем стянула этот дурацкий лифчик. Затем опять посмотрела на себя в зеркало, слегка приподняв брови. Эстелла, Эстелла...
– Надеюсь, ты неплохо провел время.
– Это было совсем не то, о чем ты думаешь, - сказал Бойд.
– Нет?
– Нет. Я просто хотел убедиться, что она не проболталась.
– И ты убедился?
– Пока она будет в Мадриде, я думаю, мы можем на неё положиться. Я дал ей немного денег, которые она сразу же взяла. Никаких затруднений.
Конечно взяла, проститутка чертова, - подумала Леани.
– А я действительно не смогу тебя увидеть сегодня вечером?
– Это невозможно. Я встречаюсь в городе с Рамоном.
– Когда же мы увидимся?
– Завтра утром?
– Можно прийти к тебе?
– Да.
– Когда?
– В любое время после десяти. К тому времени, - мстительно добавила она, - Эстелла уже уедет.
– Значит, ты будешь одна.
– Абсолютно.
– Хорошо. Эти фотографии совершенно сводят меня с ума. Признайся мне только...
– Да?
– Что на тебе сейчас надето?
– Странно, что ты об этом спрашиваешь. Ну, то самое...
– Мимолетная улыбка своему отражению в зеркале.
– Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.
– Абсолютно не понимаю.
– Все это вовсе не так просто, - сказала Леани.
– У меня новое платье, и я не знаю, какой бюстгальтер под него надеть.
– Белый, - посоветовал Бойд.
На другом конце провода некоторое время было тихо. Затем она сказала:
–
– Разумеется.
– До встречи. Я хотела бы, чтобы ты меня завтра утром повез на прогулку.
– В десять часов, - сказал Бойд.
– Я буду точен.
Она положила трубку и снова откинулась назад. В зеркале отражались белые груди и плечи на фоне зеленой обивки кресла. Эффектно, - подумала она. Очень эффектно. Встала, взяла лифчик с подлокотника и принялась опять в него втискиваться.
* * *
Грандер был юристом и потому весьма рассудительным человеком. В этом он полностью отдавал себе отчет. Он находил даже, что это придавало его теперешней профессии некую дополнительную привлекательность. Однако жизнь его не ограничивалась одной лишь рациональной действительностью, при случае появлялись и вдохновение, какой-то внутренний голос, интуиция. Его юридическое "я" посмеивалось над этим, но второе "я" принимало и, в общем, поступало сообразно. Вместо того, чтобы остановить машину перед дверью бара "Пепе", как первоначально намеревался, он проехал лишних пятьдесят метров и остановился у лодочного сарая. Там он вышел из машины и, не спеша, прошелся до бара.
В баре внешне все было нормально. Грандер медленно подошел к двери и открыл её. Звякнул колокольчик.
Пепе в баре не было. В баре вообще никого не было. Грандер открыл и закрыл дверь, заставив колокольчик прозвонить ещё раз. Ничего не произошло. Он подошел к занавеске, отделяющей бар от кухни, и заглянул внутрь.
– Пепе?
Ответа не последовало. Дом казался пустым.
Это был небольшой дом, и Грандер быстро обошел комнаты. Пепе нигде не было. Маленькая темная деревянная лестница вела вниз, в винный погреб. Там он его и нашел.
Грандер тщательно и все ещё без спешки осмотрел его при свете своего карманного фонарика. Пепе лежал мертвый, с разбитой головой. Очевидно, он упал с лестницы. Этого следовало ожидать. Лестница была крутая, опасная, особенно для хромого человека. Грандер выключил фонарик и поднялся наверх, чтобы найти кинокамеру и пленку.
Его поиски были напрасны - и то, и другое исчезло.
Наконец он подошел к бару и налил себе стакан вина. Медленно и задумчиво выпил, устремив взгляд на плакат с изображением боя быков, висевший на противоположной стене. Потом спустился в подвал и обыскал карманы покойника.
О списке они не знали. Тот был ещё здесь.
Грандер направил луч карманного фонаря на измятый лист бумаги, пытаясь разобрать имена, нацарапанные корявым почерком. То, что он прочитал, не являлось сенсацией: Рафаэль, Педро, Доницетти...все те же лица.
Он поднялся наверх. За стойкой бара стоял телефон. Грандер снял трубку.
* * *
– Эстелла, - сказал Фаддер.
– Вот слабое место.
– Не понимаю, - сказал Бойд.
– В котором часу она сегодня уехала?
– Около десяти. Она уже в Мадриде. Вам не следует беспокоиться.