Орфей спускается в ад
Шрифт:
Лейди. Можете взять такси.
Кэрол. Я слышала, что тот парень, который у вас работает, сегодня уезжает, и я…
Лейди. Кто сказал, что он уезжает?
Кэрол. Шериф Талботт. Начальник полиции предложил мне попросить его перевезти меня через реку, потому что ему тоже в ту сторону.
Лейди. Кто-то вас очень сильно ввел в заблуждение!
Кэрол. А где он, что-то я его не вижу?
Лейди. Зачем вы сюда возвращаетесь и достаете этого парня? Вы ему неинтересны!
Она выходит из-за прилавка, в это время открывается дверь.
Вэл, это вы, Вэл?
Через кондитерскую входит темнокожий колдун, что-то быстро бормоча и что-то сжимая в протянутой руке. Бьюла и Долли вылетают в дверь с возгласами отвращения.
Нет, не нужны твои амулеты, уходи!
Кэрол (приближаясь к колдуну). Дядюшка! Прокричи клич Чоктоу! Я тебе за это дам доллар.
Лейди ахает и отворачивается, взмахнув рукой. Темнокожий кивает, вытягивает морщинистую тонкую шею и издает череду лающих звуков, все более высоких и напряженно громких. Клич вызывает бурную реакцию. Бьюла и Долли выбегают из магазина. Лейди замирает, у нее перехватывает дыхание. Пёсик и Коротыш с резкими криками сбегают вниз по лестнице и выталкивают темнокожего на улицу, не обращая внимания на Лейди и на вскрикивания «Коротыш!» и «Пёсик!» на тротуаре. Вэл отдергивает занавеску на нише и выходит, словно вызванный кличем. Наверху, в комнате больного, слышны яростные, постепенно стихающие от изнеможения крики. Кэрол выходит на авансцену и говорит, обращаясь к зрителям и к себе:
Кэрол. Есть еще какая-то дикость в нашем краю! Он раньше был диким, тогда тут жили дикари и дикарки, и была в их сердцах какая-то дикая нежность друг к дружке. Но теперь наш край болен неоновыми огнями, болен тяжело, как и другие края. Я подожду на улице в машине. Это самая быстрая тачка во всем Двуречном графстве!
Выходит из магазина. Лейди смотрит на Вэла округленными глазами, в них немой вопрос. Рука ее прижата к горлу.
Лейди (с наигранной прямотой). Ну что же ты за ней не идешь?
Вэл. Один приехал сюда, один и уеду. В попутчиках не нуждаюсь.
Лейди. Тогда надевай белую куртку. Ты мне нынче вечером понадобишься в кондитерской.
Вэл пристально смотрит на нее несколько секунд.
Шевелись, шевелись, хватит лодырничать! Через полчаса кино закончится, и все поедут к нам. Тебе еще нужно наколоть льда для мороженого и коктейлей!
Вэл (будто решив, что она спятила). Наколоть льда для мороженого и коктейлей?
Лейди. Да, и позвони Руби Лайтфут, скажи ей, что мне нужно еще с дюжину четвертинок виски. Оно хорошо с газировкой идет. Знаешь, как продавать выпивку из-под прилавка? Хорошо. За «крышу» надо будет заплатить. (Ахает, хватается за низ груди.) Но особо остерегайся продавать выпивку несовершеннолетним. Ни под каким видом.
Вэл (кладя гитару на прилавок). Это ты в облаках витаешь, Лейди, а не я.
Лейди. Шевелись, сказано тебе, шевелись!
Вэл. Тебе какая шлея под хвост попала? Закинулась амфетаминчиком и залакировала черным кофе, чтобы полночи на ногах держаться? (В его голосе – мягкая, почти нежная ирония, но он уже принял решение уехать, он уже мысленно снова в ночных барах среди доступных девиц и дешевых клоунов. Он стоит у прилавка, пока Лейди суетится. Когда Лейди бегает из кондитерской и обратно, он хватает ее за запястье, притягивает к себе и сжимает ей руки.)
Лейди. Эй!
Вэл. Может, хватит дергаться, как сом на крючке?
Лейди. Иди надень белую куртку и…
Вэл. Сядь. Нам надо поговорить.
Лейди. Времени нет.
Вэл. Хочу с тобой кое-что обсудить.
Лейди. Не могу.
Вэл. Тебе сегодня нельзя открывать кондитерскую.
Лейди. Будь уверен на все сто, что открою!
Вэл. А я вот не уверен!
Лейди. А я вот уверена! Пусть и не на все сто, но я…
Вэл. Кто-то уверен, кто-то нет… (Отпускает ее руки и грустно пожимает плечами.)
Лейди. Ты что, не понимаешь? Там, наверху, тот, кто поджег виноградник моего отца, где я умерла, да-да, умерла. Там погибли три жизни – две рожденных и одна нерожденная… Это он заставил меня совершить убийство! (Мгновенно замирает.) И я хочу, чтобы он на пороге смерти увидел, что виноградник снова живет! Хочу, чтобы он услышал, как нынче вечером виноградник опять наполнится весельем! А ему недолго осталось. Это необходимо, и никакая сила на земле не сможет этому помешать. Черт подери, я даже сама этого не очень хочу, но это нужно, надо что-то сделать, чтобы с ним поквитаться, чтобы… чтобы… не дать ему одержать верх! Понимаешь? Просто чтобы не дать ему одержать верх! О, нет уж, во второй раз я не дам себя победить! (Обнимает его.) Спасибо, что ты рядом со мной… Да благословит тебя Господь за это… А теперь прошу тебя – иди и надень белую куртку…
Вэл смотрит на нее, словно колеблется между естественным движением души и тем, чему научила его жизнь с момента отъезда из Ведьминой заводи. Потом снова вздыхает, опять грустно пожимает плечами и идет в нишу, чтобы надеть куртку и достать из-под раскладушки холщовую котомку со своими пожитками. Лейди берет с прилавка бумажные колпаки и прочие карнавальные принадлежности, проходит в кондитерскую и расставляет их по столикам, потом возвращается, но замирает на месте, увидев выходящего из ниши Вэла в куртке из змеиной кожи и котомкой в руках.