Орфей и Ника
Шрифт:
Сожалеть поздно, она уже здесь, в этом мертвом Воробьином лесу. Ей не уйти, не вернуться, значит, остается выполнить то, зачем пришла. Ей помогут, она верила, но даже без этого Ника обязана довести дело до конца. Помочь Орфею – а там уж будь что будет…
Телега догнала еще одну колонну – точно такую же, как первая. Покорные молчаливые люди, равнодушные конвойные… На телегу никто не обратил ни малейшего внимания, лишь старший, шедший сбоку, скользнул по ней быстрым взглядом.
– А кто… кто меня встретит? – осмелилась спросить Виктория
Варфоломей Кириллович еле заметно пожал плечами:
– Имен у него много. Зовите его – Владыка. – Как епископа? – удивилась Ника.
– Похоже, – улыбнулся старик. – Пасет он паству свою жезлом железным… Не опасайтесь, не хозяин он вам, Виктория Николаевна. И не спешите соглашаться. Ждите. Разговор может долгим быть – молчите и слушайте…
– Молчать? – Ника поразилась. – Но я ведь должна просить его…
– Ни о чем не просите. Молчите. Как только заговорите, все кончится. Ваше слово – последнее. Поздоровайтесь и слушайте…
Ника задумалась. Не просить? Но ведь те, кто ее встретит, могут просто отказать! Или даже не захотят разговаривать…
– Захотят… – Старик словно читал ее мысли. – И будут предлагать всякое…
– Но… Варфоломей Кириллович, – Ника вспомнила слова Иванова, – мне объяснили, что я должна сама попросить…
– Тот, кто объяснял вам, о своем печется. Что велел он? Просить, чтобы отпустили Юрия Петровича?
Ника кивнула.
– Его отпустят. А вы, Виктория Николаевна? С вами что будет?
– Не знаю… Наверно, придется остаться, – Ника попыталась улыбнуться, – так ведь? Но я уже решила…
Она не договорила. Внезапно стало ясно: назад не вернуться… Сердце сжалось от боли. Не будет уже ничего, ей не увидеть солнца, не поговорить с друзьями. Она даже не узнает, что станется с Орфеем…
– Тому, кто прислал вас, все равно, – покачал головой старик. – Недобр он и задумал недоброе. Обманул вас, обманет и Юрия Петровича. Скажет, что больны вы, а для излечения вашего тайна некая требуется. И вновь обманет…
Ника молчала, отвечать было нечего. Вокруг по-прежнему тянулся безмолвный лес, только деревья теперь росли погуще и прибавилось синих огней в глубине. Еще одна колонна, молчаливый конвой… Казалось, просека никогда не кончится…
– Выходит, он меня обманул, – негромко проговорила Ника. – Сначала пообещал мне жизнь Юрия, затем пообещает Юрию мою…
– Да. Посему оставаться здесь резону нет. Да и не захочет друг ваш такой дар принять, за вами вернется…
Об этом она даже не подумала. Ведь Орфей может не согласиться! И что тогда? Им обоим придется навсегда остаться тут?
– Посему – молчите. Молчите, пока Владыка не скажет: «Быть тому». Тогда соглашайтесь…
– Спасибо. – Совет старика вселил надежду. – Я поняла… Варфоломей Кириллович, почему вы мне помогаете? Вы же не знаете меня…
– Знаю немного, – на бледных губах вновь промелькнула легкая улыбка, – да и не в том дело… Разве один я, многогрешный, вам
Ника хотела возразить, но не стала, задумавшись над сказанным. Старый священник прав. Ей пытались помочь многие – не только Терапевт, но и Флавий, с которым она и знакома не была, Игорь, еле ее знавший, даже Пустельга, служивший ее врагам…
– Я… я вам очень благодарна, – наконец проговорила она. – Я всем благодарна, но вы пришли даже сюда… – И тут она наконец сообразила. – Варфоломей Кириллович! А вы? Вы-то сможете вернуться? Вы же…
– За меня не бойтесь, – покачал головой священник, – вернусь. И вы вернетесь. Иначе не стоило бы рисковать. Да только, Виктория Николаевна, под солнцем вас и Юрия Петровича не только друзья ждут. Ад – не здесь…
Да, этот лес, просека, даже молчаливые, конвойные никак не ассоциировались с преисподней. А вот то, что творилось под небом бывшей России, действительно напоминало ад. Именно туда предстояло вернуться им с Орфеем. Зачем? На муки? На смерть? Может, лучше просто остаться?
– Нет… – Ника произнесла это вслух и тут же повторила, – я должна вернуться. Пусть даже в ад. Ведь так, Варфоломей Кириллович?
– Никто не принуждает вас, – пожал плечами старик, – можно и тут остаться. Да как по мне – верно вы рассудили. У каждого – свой путь, и надо не бояться… Не всем сие дано, но не все на такое, как вы, решается. Да будет с вами Тот, в Которого вы не верите… Вспомните о Нем, когда и в самом деле беда придет…
Виктория Николаевна молча кивнула. Вновь, как когда-то в разрушенной церкви, стало стыдно. Она не могла с чистым сердцем сказать, что верит в Творца, старый священник прав. Может, она не так и виновата? Жизнь в растоптанной и расстрелянной стране выжигала веру и не у таких, как Ника…
– Я уже ничего не понимаю, Варфоломей Кириллович, – жалобно проговорила она, – в детстве мне говорили, что есть в небесах добрый Бог, помогающий праведным и карающий грешников. Потом начался этот кошмар, но затем все привыкли… Теперь уже мало кто верит, что каждому воздается по делам его. Если Бог добр, отчего Он допустил такое? Наверно, я говорю что-то не то…
– Иов в давние годы о том же печалился, – задумчиво проговорил старик. – Сие теодицией зовется – вопрос, отчего Господь не карает зло. Мог бы я поведать, как сам понимаю, да ни к чему это. Сами до истины дойдете, Виктория Николаевна…
– Может быть… Варфоломей Кириллович, но если Он есть, Он – не с ними? Ведь наша церковь говорит, что нет власти не от Бога…
– Он не с ними, Виктория Николаевна. Он никогда не был с гонителями. Не верьте Лжехристам – им не победить…
Ника вспомнила мраморную слезу Спасителя. Иванов говорил тогда, что у Христа не вышло, и теперь они попытаются вновь… Внезапно охватил гнев: эти убийцы и лжецы смеют сравнивать себя с Ним! Нет, не получится? Не выйдет! Старик прав, им не победить?