Орфей и Ника
Шрифт:
– Вы… майор Павленко? – Этот голос нельзя было спутать ни с чьим другим.
– Так точно… товарищ Сталин!
Пустельга еле смог выговорить эту короткую фразу. Вот, значит, куда он попал! Высоковато, падать будет больно…
Желтые глаза, не отрываясь, глядели на Сергея. Наконец последовал кивок.
– Проходите, товарищ Павленко. Он оказался в небольшой комнате, уставленной разностильной мебелью с жестяными казенными номерками. Книжный шкаф, небольшой стол… На стенах – снова вырезки из «Огонька», на этот раз в простых деревянных рамочках.
– Садитесь…
Пустельга присел на стул с высокой резной спинкой. Глаза замечали
– Вы ужинали? – Под густыми усами промелькнула легкая улыбка. – Я лично поздно ужинаю, товарищ Павленко. Вы едите лобио?
– Не знаю… товарищ Сталин. Я… уже ужинал…
Слова рождались сами собой – автоматически. Растерянность не исчезала, все вокруг происходило словно не с ним. Что нужно от него желтоглазому Вождю?
– Жаль, что у товарища Павленко нет аппетита, – Сталин сделал быстрый жест, словно подчеркивая свои слова, – мои наркомы обычно отвечают иначе. Но товарищ Павленко еще не научился необходимой гибкости в подобных вопросах. В дальнейшем, товарищ Павленко, всегда отвечайте на такие? вопросы положительно.
Трудно сказать, шутил ли Вождь. Он улыбался, но глаза глядели серьезно, внимательно. Пустельга! молчал. Отвечать что-либо, к примеру «так точно», было еще большей глупостью.
– Хорошо, – вновь последовал резкий жест. Товарищ Павленко не любит кавказскую кухню. Мы учтем это важное обстоятельство…
Сталин встал и, быстрым движением усадив вскочившего Пустельгу, неторопливо прошелся по комнате, остановившись у высокого, закрытого темной шторой окна.
– Вас рекомендовали как серьезного специалиста. Как одного из лучших специалистов в СССР. – Сталин говорил не оборачиваясь, тон был спокойным, невозмутимым. – Я попросил бы вас, товарищ Павленко, оказать нам профессиональную помощь. Вы согласны?
– Так точно, товарищ Сталин. – Переспрашивать Сергей не решился. Похоже, он нужен Вождю для того же, что и его помощнику.
– Хорошо…
Сталин подошел к столу и высыпал из папки несколько десятков фотографий старых, пожелтевших.
– Рассортируйте их, товарищ Павленко. Живых – отдельно, мертвых отдельно. Или вы можете еще что-нибудь?
Фраза покоробила, Сергею внезапно показалось, что он попал в морг. Но эмоции следовало забыть – по крайней мере на время.
– Товарищ Сталин, я могу попытаться определить, где кто находится. Далеко или близко.
– Очень хорошо… – Желтоглазый удовлетворенно кивнул и пододвинул стул. Располагайтесь, товарищ Павленко. Курить будете?
– Да… – Без папирос работалось трудно, но Пустельга вдруг сообразил, что не захватил с собою курева. Он с сожалением вздохнул, но тут широкая, покрытая рыжими волосами рука бесшумно положила рядом с ним пачку «Казбека». Сергей тут же закурил, лишь после сообразив, что забыл поблагодарить. Впрочем, хозяин квартиры, похоже, не обратил на это никакого внимания…
Работа была знакомой – взгляд в глаза, ощущение эха – дальнего, если человек где-то на краю земли, погромче, если близко, – или звенящая пустота, когда изображенного на снимке уже нет в живых. На фотографиях были, как правило, незнакомые лица – мужские и женские, снятые много лет назад. Почти все уже прожили свое, и Пустельга вновь ощутил себя служителем покойницкой. Несколько раз встретились люди известные: Пустельга узнал Дзержинского,
Сталин стоял за спиной, не мешая и не вмешиваясь. Казалось, он наблюдает за изысканным пасьянсом: жив – где-то близко, жив – где-то далеко, мертв, мертв, мертв… Фотографий оказалось много, пару раз Сергей делал перерыв: уставали глаза. Когда он прикрыл веки в очередной раз, то та же рука поставила на стол чашку крепкого кофе. На этот раз Пустельга не растерялся и вежливо поблагодарил.
Последней в стопке оказалась фотография Сталина, часто публиковавшаяся в книгах и прессе, – молодого семинариста с шарфом вокруг шеи. Следовало положить ее в «жив-близко», но добросовестность взяла верх, и Сергей внимательно вгляделся в знакомое лицо. Рука уже укладывала снимок в нужную стопку, и тут Пустельга сообразил, что с фотографией что-то не так. Впрочем, подумать об этом можно было и после.
– Готово, товарищ Сталин! – Майор встал, ожидая дальнейших распоряжений.
Желтоглазый не спешил. Небрежно переворошив тех, кто был близко, он быстро перебрал находившихся вдали, а затем тщательно, не спеша принялся разглядывать снимки из третьей стопки. Пару раз Вождь удовлетворенно хмыкал, а однажды переспросил Сергея: «Вы уверены?» – после чего удовлетворенно усмехнулся и погладил усы…
Пустельга стоял по стойке «смирное, пытаясь вспомнить свои ощущения. Со снимком молодого семинариста что-то не так! Наконец он понял: у тех, чьи фотографии Сергей рассматривал в их присутствии, эхо громче. Тот, кто когда-то носил шарф, был близко, но не рядом… И еще одно удивило: ни на одной из фотографий он не заметил Ленина – ни на больших, ни на маленьких…
– Оч-чень хорошо, товарищ Павленко! – констатировал наконец желтоглазый. Те, кто вас рекомендовал, не ошиблись. А теперь – как насчет лобио?
И тут Пустельга понял, что совершенно не может есть. Наверно, вид у него стал совсем растерянным, поскольку хозяин смилостивился:
– Не будем превращать лобио в Демьянову уху… – Товарищ Павленко, может, вам вызвать врача? Вы мне сегодня еще понадобитесь…
Вначале Пустельга не сообразил, при чем тут врач, затем понял: Вождь, конечно же, знает о его болезни, может, даже больше, чем он сам…
– Товарищ Сталин, – Сергей действительно немного устал, – мне бы еще кофе. И посидеть в темноте…
– Вас проводят… Отдохните…
Сергей не помнил, как оказался в коридоре. Безмолвные охранники быстро провели его в маленькую комнату, усадив в глубокое мягкое кресло. Тут же появилась большая чашка ароматного кофе, пачка «Казбека» и зажигалка. Сергей остался один…
Кофе помог – усталость быстро прошла, только в затылке по-прежнему гудело. Похоже, он справился. Собственно, работа оказалась несложной, она больше походила на небольшой зачет перед чем-то важным. Что ж, зачет он сдал. Удивил странный прокол со снимком семинариста. Выходило нечто странное. Пустельга, конечно, мог и ошибиться, но, вновь и вновь вспоминая то, что чувствовал, глядя на снимок, он был теперь почти уверен: сбоя нет. Итак, бывший молодой семинарист – не очень далеко, похоже, в самой Столице. Кто же стоял рядом с «майором Павленко»? Еще одна загадка, словно Сергею не хватало прежних…