Орел улетел
Шрифт:
Девлин покачал головой.
– Да, сынок, не годишься ты для такой работы. Оба вы никуда не годитесь. – Он повернулся и ушел.
Шелленберг вошел в медпункт дипломатической миссии. Эггар сидел у стола, врач перевязывал ему правую руку.
– Ну, как дела? – спросил Шелленберг.
– Жить будет. – Доктор закончил перевязку и аккуратно срезал кончик пластыря. – Возможно, впоследствии пальцы будут плохо двигаться. Суставы повреждены.
– Могу я поговорить с ним наедине?
Врач кивнул и
– Я так понимаю, вы нашли Девлина?
– Разве господину генералу еще не доложили? – спросил Эггар.
– Я еще не разговаривал с Бергером. Слышал только, что вы приехали в такси и что вам крепко досталось. Расскажите поподробнее, что произошло.
Эггар стал рассказывать; боль в руке усиливала его негодование.
– Я предупреждал его, господин генерал. Но он решил сделать по-своему.
Шелленберг положил руку ему на плечо.
– Вы не виноваты, Эггар. Боюсь, майор Бергер слишком много возомнил о себе. Его надо проучить.
– О, Девлин позаботился об этом, – сказал Эггар. – Когда мы расстались, на Бергера страшно было смотреть.
– Правда? – улыбнулся Шелленберг. – Неужели он стал еще страшней?
Бергер стоял по пояс голый перед умывальником в своей комнате и разглядывал в зеркало ушибы на лице. Вокруг левого глаза уже выступил синяк, нос распух. В комнату вошел Шелленберг; он закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
– Итак, вы ослушались моего приказа.
– Я хотел как лучше, – ответил Бергер. – Нельзя было упускать его.
– А он оказался умнее. Я вас предупреждал.
Бергер потрогал щеку. Шелленберг увидел в зеркале искаженное гневом лицо.
– Паршивая ирландская свинья. Ну, в следующий раз он у меня попляшет, – прошипел Бергер.
– Ничего подобного. С этого момента все решения буду принимать я, – сказал Шелленберг. – Иначе мне придется доложить рейхсфюреру, что мы упустили этого человека из-за вашей глупости.
Бергер резко повернулся к нему.
– Генерал Шелленберг, я протестую.
– Стоять смирно, когда разговариваете со мной, штурмбаннфюрер! – резко оборвал его Шелленберг. Бергер повиновался, как того требовала железная дисциплина в СС. – Вступая в СС, вы давали присягу. Вы поклялись во всем повиноваться фюреру и тем, кто назначен командовать вами. Верно?
– Так точно, бригадефюрер.
– Вот и отлично, – сказал Шелленберг. – Я вижу, что вы помните. И впредь не забывайте об этом. Иначе последствия могут быть самые страшные. – Он направился к двери, открыл ее и покачал головой. – У вас ужасный вид, майор. Постарайтесь привести лицо в порядок, прежде чем пойдете ужинать.
Он вышел. Бергер повернулся к зеркалу и тихо произнес:
– Скотина!
Лайам Девлин сидел за пианино в ресторане «Огни Лиссабона». Изо рта у него свисала сигарета. Рядом стоял бокал вина. Часы показывали десять вечера – оставалось всего лишь два
– "Лунный свет на дороге". Мне нравится эта музыка, – начал Шелленберг. – Одна из лучших песен Эла Боулли, – добавил он. Боулли считался одним из самых популярных эстрадных певцов Англии.
– А вы знаете, что он погиб во время бомбежки в Лондоне? – спросил Девлин. – Он никогда не спускался в бомбоубежище, когда объявляли воздушную тревогу. Так и погиб в своей постели.
– Печально, – сказал Шелленберг.
– Думаю, это зависит от того, на чьей вы стороне.
Девлин начал играть «Туманный день в Лондоне», а Шелленберг продолжал:
– У вас много талантов, господин Девлин.
– Моя игра годится только для ресторана, – ответил Девлин. – Плоды растраченной молодости. – Продолжая играть одной рукой, он потянулся за своим бокалом. – А вы кто?
– Меня зовут Шелленберг, Вальтер Шелленберг. Может, слыхали?
– Конечно. – Девлин усмехнулся. – Я достаточно долго прожил в Берлине. Вы уже генерал СД, верно? Это ваши идиоты приходили ко мне сегодня вечером?
– Сожалею об этом, господин Девлин. Человек, которому вы прострелили руку, – атташе германской миссии по связям с полицией. А второй – майор Бергер из гестапо. Его послал со мной рейхсфюрер.
– О Боже, опять старина Гиммлер. Когда мы виделись в последний раз, мне показалось, что я ему не понравился.
– А теперь вы ему нужны.
– Зачем?
– Мы хотим, чтобы вы съездили в Англию, господин Девлин. Точнее, в Лондон.
– Ну уж нет, благодарю вас. Я уже дважды работал на немецкую разведку в этой войне. Первый раз – в Ирландии, когда мне чуть не оторвало голову. – Он легонько постучал по лбу, в том месте, где был шрам от пулевого ранения.
– А второй раз в Норфолке, где вас ранили в правое плечо и вам едва удалось спастись. А вот Курту Штайнеру это не удалось.
– А, значит, вы об этом знаете?
– Об операции «Орел»? О да.
– Хороший человек подполковник. Совсем не похож на нациста.
– Вам известно, что с ним произошло?
– Конечно. Я лежал в госпитале в Голландии, и туда привезли Макса Радла, когда с ним случился сердечный приступ. Ему сообщили из Англии, что Штайнер погиб при попытке выкрасть Черчилля из особняка Мелтам Хауз.
– Тут две неточности, – сказал Шелленберг. – Радл не знал двух вещей. Черчилля там не было. В те выходные он был на пути в Тегеран. Ехал на конференцию. В Мелтам Хауз был его двойник. Какой-то актер из мюзик-холла.