Орден
Шрифт:
— Дело серьёзное, — на этот раз Крис был готов спорить с братом.
— Да? У нас когда не серьёзно-то было? Чем она поможет? — засмеялся Йован.
— В тот раз неплохо помогла, — Крис злился и напирал.
— Чёрт с тобой, прокатимся, — сплюнул на землю Йован.
Добирались они долго. Йован ехал неспешно, был расслаблен, его лицо украсила загадочная полуулыбка. Несколько раз Лиаму даже показалось, что он тихо напевает себе под нос какую-то мелодию.
Районы становились всё более запущенными, всё больше напоминали гетто. Йован остановил машину у покосившегося
Спустя несколько минут дверь открылась и перед ними предстала довольно красивая худая брюнетка ближе к сорока, ярко накрашенная, в смешном домашнем халате и тапочках.
— Явился, — она была не рада визиту и скрестила руки на груди. — То-то я думаю, весь день спину ломит. Чего хотел?
— Тебя хотел, — нетипичным игривым тоном ответил Йован. — По делу.
— По делу, значит? — ещё немного и одежда Йована бы загорелась от взгляда хозяйки. — А просто так ты к женщине приехать не можешь? И позвонить не можешь. Очень странно, руки и рот, вроде, ещё при тебе.
— Ну, Тань. Не от хорошей жизни приехал. Может, пустишь нас? — залебезил перед ней серб.
— Ну, заходите, раз приехали, — недовольно сказала она и освободила проход.
Внутри дом напоминал скорее резиденцию какого-то цыганского барона. Дорогая мебель из натурального дерева, отполированная до блеска, шикарные восточнее ковры, сервант с дорогой посудой, роскошные люстры и даже позолоченные украшения на стенах. Обувь пришлось снять.
Пропустив с недовольным видом Йована, она очень тепло улыбнулась Крису.
— Привет, Крисик. Как дела у тебя?
— Здравствуй, Татьяна. Всё хорошо, — ответил он ей бархатным тоном.
— Решил свой вопрос? — взяла она его под руку.
— Агась, — ещё больше заулыбался Крис.
Лиаму удалось пройти почти до дивана, прежде чем хозяйка дома остановила его и начала внимательно рассматривать с головы до ног.
— Новенького вам дали? — протянула она.
— Агась, — повторил Крис.
— Думаете, дольше чем тот проживёт? — спросила она, не отрывая взгляда, братья деликатно промолчали.
— Дольше, — ответила она сама себе и надолго замолчала.
Лиам застыл в проходе и с удивлением осматривал хозяйку.
— И тебе привет. Не испортили тебя ещё эти дурни? — сказала она, внимательно всматриваясь в Лиама и чуть наклоняя голову.
— Здравствуйте, — смущенно вырвалось у Лиама.
— Добрый. Смелый. Сильный. Вот как. Нельзя тебе больше пить и на дряни сидеть. Печень слабая. Чуть не потерялся, но теперь счастливый будешь. Мир и покой будет у тебя, то, что другим ни найти, ни взять, ни выиграть, ни заслужить. Счастливый ты, хоть и похлебаешь горя ещё.
Лиам смерил недоверчивым взглядом хозяйку дома, обошёл её и молча уселся на диван.
— Ну что там у тебя? — гаркнула хозяйка на Йована.
— Паренька одного ищем. Надо глянуть где и что с ним, — Йован протянул фотографию пропавшего пациента.
— И с чего ты решил, что я буду тебе помогать? А? — язвительно
— Ну, Тань. Я думал, мы друзья, — извиняющимся тоном ответил серб
— Друзья?! — если бы Татьяна могла сжечь Йована своим взглядом, от него бы остались одни головёшки. — Странное у тебя понятие о друзьях! Не думаю, что ты вообще понимаешь, что это значит.
— Ну, Тань. Мы почти же земляки. Помоги по-братски.
— Нет, — твердо и холодно ответила она.
Йован нахмурил лоб и развалился на диване.
— Татьяна — ведьма, — обратился он к Лиаму, не сводя глаз с хозяйки. — Потомственная, с детства в этом котле варится. Орден пытался её завербовать, но не сработались. Татьяна занималась семейным бизнесом: заговоры, привороты, отвороты, проклятья, даже аборты алхимические. Много людей погубила, и хороших, и плохих. Только вот нельзя людей губить, превращать их жизнь в ночной кошмар и влиять на них всякими такими штуками. Запрещено это. Даже за хорошие бабки. Раньше ведьм сжигали заживо, но мы с Татьяной, в память о её былых заслугах, решили всё, так сказать, полюбовно. Я решил.
Лицо колдуньи сначала побелело, потом начало багроветь, её руки сжались в кулаки.
— Знаешь, Тань, — Йован с отвратительным лицом наклонился в её сторону. — Бумаги по твоим ДЕЛАМ всё ещё у меня на столе. Как-то не было все времени избавиться от них. ДЕЛА всякие, знаешь ли, отвлекают постоянно! Может быть, если ты нам поможешь разгрести одно ДЕЛЬЦЕ, я и найду время и уничтожу всё лишнее. Пока кто-то из проверяющих не увидел.
— Прокляну, — сквозь зубы прошептала ведьма,
— Ну, прокляни, — со смешком процедил Йован. — Ты посмотри на меня, думаешь, мне мало?
Какое-то время они сверлили друг друга глазами. Ведьма выдохнула и разжала кулаки.
— Хорошо. Но детей я больше смотреть не буду. Лучше убей меня, не могу детей смотреть, — выдохнула она.
— Никаких детей, — безжалостным тоном сказал Йован и снова протянул ей фотографию.
— Холодная, — поглаживая фотографию, произнесла ведьма. — Смерть мистическая какая-то, непонятная. Ты сказал, ищете его? В морге-то смотрели?
— Ищем, ищем. Нет его в морге, поверь мне.
— Понятно, — выдохнула Татьяна. — А я подумала, вы человека ищите. Пойду, инструменты принесу. Чай не буду тебе предлагать.
— А ты чего не посмотришь сам? — вдруг спросила она Лиама. — А. Не умеешь. И боишься. И правильно, не надо тебе туда. Мне не сорок, мне двадцать восемь в этом году исполнилось.
Татьяна ушла в глубину дома и быстро вернулась, неся в руке потертую кожаную сумку. Вскоре по всей комнате разнесся тяжелый и удушающий дымок от ароматических палочек и подожжённых веток травы, на полу разместилась расписанная чаща с водой. Ведьма, опустилась на колени, разожгла переплетенье чёрных свеч, порезала палец и капнула кровью в воду. Затем она села в своё кресло и, ритмично раскачиваясь, задышала. Снова эти два вдоха и выдох со звуком «ха». Её лёгкие работали как меха, взгляд стал рассредоточенным, тело то напрягалось, то расслаблялось. Глядя на ритуал, Лиам сам начал «плыть».