Орден

Тюльберов Рост

— Эй, постой! — окликнул его женский голос.

Лиам обернулся. Высокая, спортивная, в строгом костюме, на каблуках. Лиам долго разглядывал обладательницу голоса, пока его взгляд не зацепился за чёрную помаду и забитые рисунками руки.

— Девушка с татуировками, — задумчиво пробормотал он.

— Ями. А ты Лиам, я тебя помню. Был у психолога? — приветливо защебетала она.

— Ну да. А ты чего здесь? — улыбнулся ей Лиам.

— И я оттуда же. А ты у кого наблюдаешься?

— У Мадалин.

— О. Она прикольная. Ещё повезло. А я у доктора Чамар, — забавно округлила

глаза Ями.

— Погоди. Все, что ли, психолога проходят? Даже ты? — Ями посмотрела на него, как на идиота и язвительно парировала:

— Конечно. А ты думал один такой сложный? Я вообще-то не только татуировками в Организации занимаюсь. Это хобби скорее. Я в Военный Отдел готовилась и прошла, наконец-то. Сегодня последнее тестирование сдала! Ну чего ты молчишь, как дурак? Поздравь меня!

— Поздравляю, — вытащил из себя Лиам.

— Вот так-то, лучше. Если ты не занят, то мы сейчас пойдём отмечать это дело, — уверенно отчеканила Ями.

— Отмечать?

— Ты контуженый, что ли? Ты. Я. Пара пива. Потом ещё пара пива. Потом, возможно, виски. А потом — как пойдёт. Ты в теме?

— Ну ладно. Только я особо пить не буду, — пожал плечами Лиам.

***

В баре их встретили ещё шесть парней и две девушки. Всё молодые. То ли один выпуск, то ли будущий отряд Ями. Почти семейное заведение, только с пивом и барной стойкой, с радостью приняло их. Единственное место поблизости, где можно было выпить и шумно оторваться в три часа дня.

Лиам скептически посмотрел на свой запотевший бокал и компанию. Но съев кусок пиццы, расслабился. Что может быть плохого в таком употреблении алкоголя? Когда ты не от чего не бежишь, и тебя ничто не преследует. Просто несколько приятных часов.

Признав в Лиаме агента, на него какое-то время смотрели настороженно. Между их службами были какие-то терки или конкуренция. Но отступать было поздно.

Сначала он держался в сторонке и молчал. Затем переместился к барной стойке и издалека бросал взгляды на смеющуюся без остановки Ями. После первого пива два парня из группы подошли к нему.

— Морпех? — немного грубо бросил высокий чернокожий парень.

— Ну да. Третья дивизия. Разведывательный батальон, — спокойно ответил Лиам.

На лицах парней проступили улыбки, и один из них крепко ударил Лиама по плечу.

— Брат! Выпей с нами! Я Курт, — Курт ударил в плечо своего соседа. — Говорил же, морпех.

— Я Лиам. Тоже служили? — расслабился Лиам.

— Конечно. Штурмовой батальон. Как там в Сирии? Ещё стреляют? Когда вернулся? Ты же тоже из новеньких?

— Три года назад последняя командировка. Сейчас не знаю, стреляют или нет. Да, недавно меня устроили.

— Пойдём к нашим, за это дело надо выпить, — они потащили Лиама к столу.

Солдаты умели отрываться. Но его не тянуло. Скорее желание загрузить голову чем-то кроме работы и прошлого. Лиам послушал несколько тостов и снова отделился от толпы. Когда последний раз он вот так проводил свой день? Приятно.

Штурмовики и другие морпехи были реально крутыми ребятами. Но разведчики держались несколько в стороне. Не принято было светиться в шумных пьянках, и вообще быть на виду. Это они сталкивались

с врагом лицом к лицу, ползли в сторону его укреплений и оказывались зачастую в меньшинстве. «Celer, Silenis, Mortalis». Быстрые, тихие, смертоносные. Так звучал их девиз. Разведчики спали и ели отдельно, уходили на боевые задания отдельно. И умирали отдельно. Во время нескольких компаний Лиам, как и весь его отряд, носил неуставную чёрную повязку на руке. Какой-то парень придумал это как знак их особого отличия от других воинов во время операции в Сирии. Правда, изначально эта повязка имела лишь практическое значение и выступала в качестве повязки на голову, когда приходилось проводить ночь в холодной пустыне.

Вдоволь накричавшись, наобливавшись пивом, и исполнив с десяток победных танцев, Ями присоединилась к нему. Лиам был не против. Приятная компания.

Стаканы наполнялись и опустошались, музыка становилась всё менее незаметной. А Ями приближалась всё ближе. От неё очень хорошо пахло и к ней тянуло. Вроде бы они начали обниматься, но мозг отключился и Лиам не запомнил, как попал домой.

***

1998 год, Косово.

Маленький Йован не ел уже четыре дня. Но это его не беспокоило. Пока ещё он не чувствовал слабости. Куда сильнее его заботило состояние младшего брата. Кристиан сильно исхудал, ему было тяжело двигаться. Жаловаться было некому, их родители погибли.

Два месяца назад они ушли и не вернулись. Йован не знал, что случилось. Но он выполнял обещание, данное отцу. Пока им удавалось выжить.

Сначала они тихонько сидели дома. Йован нашёл запас свечей, оборудовал для младшего брата игровую в подполе, а сам сидел на диване и ждал родителей, изредка поглядывая в закрытое шторами окно. А потом на их район упали бомбы. Йован вытащил полуголого брата из-под завалов, и они убежали в темноту.

Теперь они ютились по брошенным и полуразрушенным домам и искали себе пропитание.

Район, в котором они находились, сильно пострадал из-за бомбардировок и боёв. Люди покинули его, братья не встречали ни одной живой души уже несколько дней. Где-то вдалеке постоянно стучали выстрелы. Но и не к такому привыкаешь.

То ли от голода, то ли от пережитых ужасов у Йована начались галлюцинации. Так думал этот мальчик, повзрослевший слишком рано. Йован чувствовал, что среди полуразрушенных домов и пустынных улиц они не одни. По ночам Йован слышал звуки. Кто-то бродил в соседних домах и рядом с их временным убежищем. Легкое, почти бесшумное движение. Может, это были брошенные собаки или кошки. Но уже давно не было видно ни тех, ни других.

Шум вертолёта, крики и стрельба на улице напугала их, они не успели найти укрытие. Под ударом тяжелого ботинка дверь рухнула, в комнату ворвался высокий человек с винтовкой наперевес. Перед тем как ослепнуть от света штурмового фонаря, Йован увидел его перекошенное лицо и встал между этим человеком и братом.

Бандит долго слепил мальчиков светом, но вдруг опустил оружие и крикнул что-то на незнакомом языке на улицу. В комнату вошли ещё двое солдат с нашивками НАТО.

— Что делать, Джон? — спросил солдат, проломивший дверь.