Орден во всю спину 2

Ежов Константин Владимирович

Дорога, казалось, наконец решила пожалеть конвой. Колёса уже не подпрыгивали на каждом ухабе, и ехать стало чуть мягче. Но главное – все, без слов, понимали: чем быстрее проскочат этот участок, тем дальше окажутся от той неприятной опасности, что будто кралась за ними по пятам.

Солнце, уходящее за горизонт, бросало на землю длинные, прощальные лучи. В этот момент машины вырвались из лесной чащи, и перед путниками распахнулась грандиозная картина – величественные скалы, словно воздвигнутые самой рукой богов, и темный зев каньона.

Скальные стены поднимались

так высоко, что, задрав головы, люди непроизвольно щурились, пока шеи не начинали ломить. Даже если поворачивать голову влево и вправо, казалось, что конца этим каменным исполинам нет. Природа вырезала их, будто гигантские лестницы, ведущие прямо в небеса.

Сам каньон издали казался тонкой чёрной трещиной в теле горы. Но стоило приблизиться – и становилось ясно: он настолько широк, что пять, а то и шесть грузовиков могли бы въехать туда рядом.

Откуда-то из глубины доносился гул, перемежаемый протяжным свистом. Горный ветер, прорываясь сквозь каменные стены, выл так, что у входа в каньон удержаться на ногах было бы делом непростым – он срывал шапки, расстёгивал воротники и вцеплялся в одежду ледяными пальцами.

От этого места веяло одновременно красотой и угрозой – природа здесь не прятала свои зубы, а показывала их во всей красе.

– Все! Сюда! – раздался громкий возглас Людвига Булавкина.

Он стоял прямо у тёмного провала и указывал рукой на неровный участок каменной стены.

– Тут что-то выцарапано! – продолжал он, перекрывая шум ветра.

Камень, казалось, был испещрён глубокими, грубыми знаками, будто их оставили не люди, а сама гора решила что-то сообщить тем, кто осмелится ступить внутрь.

Все подошли ближе и увидели: на серой, обветренной стене скалы, метрах в трёх от земли, аккуратно, будто резцом, выведены огромные буквы – каждая с человеческую голову. Грозная фраза:

"Оставь надежду, всяк сюда входящий"

Надпись смотрелась так, будто сама природа выгрызла её в камне, но при ближайшем рассмотрении было ясно – дело рук человеческих.

Станислав Хромов нахмурился, скосил взгляд на Ярослава Косого:

– Кто это здесь выдолбил?

Ярослав лишь пожал плечами:

– Не видел этих слов, когда был здесь в прошлом году.

– В прошлом году? – взвился Людвиг Булавкин. – Да ты понимаешь, где мы находимся? До города сюда пилить – три дня минимум! Охотой ты сюда не забредёшь. Так кто ты, чёрт возьми, такой, что шарахаешься по таким глухоманям? Тайны от нас прячешь?

Ярослав кивнул, усмехнулся уголком рта и с самым серьёзным видом сказал:

– Ладно, раскрою карты…. Я, на самом деле… наследник дракона.

Тишина повисла мёртвая. Булавкин, Хромов и Любовь Синявина даже переглянулись, не зная, смеяться или хвататься за оружие.

– Шутник ты, – хмуро буркнул Хромов и тут же направил на него пистолет. – Но шуточки твои мне уже надоели. Так что выкладывай, зачем ты сюда приходил в прошлом году. Ты понимаешь, это место заброшено много лет. Крепость триста тридцать четыре сюда людей не посылает, да и триста тридцать три, тоже. Ты, выходит, единственный, кто тут

был. Значит, ты же и вырезал это.

– Боюсь, придётся вас разочаровать, – спокойно ответил Ярослав. – Надпись высоко. Мне туда не дотянуться, разве что скалу двигать, а рост у меня не царский. Да и вижу это впервые, сам в шоке, кто её мог нацарапать. Вы сами-то прикиньте, как это делать костяным ножом.

И тут он действительно не кривил душой.

– Ладно, даже если не ты, – не унимался Булавкин, – всё равно не сказал, зачем сюда приперся. Ты хоть понимаешь, мы от города черт-те сколько километров?

Все уставились на Косого, ожидая, что он наконец выложит правду. А он молчал. Молчал так, что треск костра и вой ветра в каньоне казались громче, чем выстрел. Лишь спустя долгую паузу Ярослав заговорил…

– В прошлом году, – начал Косой, понизив голос, будто боялся спугнуть собственные воспоминания, – наткнулся на стаю волков, когда был на охоте. Они гнали меня, пока, едва живой, не добрался до этого места.

Он говорил спокойно, но по его глазам было видно – та история не отпускала его до сих пор.

– Что за чушь собачья! – фыркнул Людвиг Булавкин, явно не веря ни единому слову. – Как пацан вроде тебя мог уцелеть после встречи с волками? Давай, расскажи, почему они тебя пощадили?

– Они просто… не охотились именно на меня, – пожал плечами Ярослав, стараясь не встречаться взглядом с Булавкиным. – А так, просто оказался не в том месте и не в то время. Думал, если рвану в лес, они меня проигнорируют. Но ошибся… вместо этого гнали меня по пятам. Спасло только то, что добрался до Воющего Каньона. Как только ступил туда, они вдруг отстали. Я забился в щель между скалами, просидел два дня, не рискуя высунуться, и вышел, когда всё стихло. В сам каньон глубоко не ходил – там легко заблудиться.

В лагере повисла тишина. Даже те, кто не верил в сказки, переглянулись. Выходит, зверьё и правда не лезет в этот каньон? Что тогда там обитает, если даже голодные волки обходят его стороной?

Кто-то шепнул: мол, может, раньше кто-то уже разгадал тайну Уральских гор и специально оставил на стене каньона надпись – мол, дальше не ходи, жив останешься.

Слова Ярослава звучали убедительно, но он, как и прежде, не сказал всей правды. Да, волки тогда действительно мчались за ним, и да, он успел вбежать в каньон. Только вот звери не остановились. Он помнил, как тёмные силуэты настигли его… а потом всё провалилось в чёрную пустоту. Очнулся он уже один, с телом, сплошь покрытым кровавыми полосами. Волков не было.

Добравшись до города, он понял, что был в шаге от смерти. Но именно после этого в его голове впервые стал появляться странный чёрный туман. Год он пытался понять – связано ли это с тем, что случилось в каньоне. И что вообще произошло в те часы, когда он был без сознания.

– Слушайте, – вдруг подал голос кто-то из бойцов, – а вы верите в этих… как их… сверхъестественных? Может, это один из них нацарапал надпись. Для них-то гулять по пустошам – раз плюнуть. Есть такие, что в разы сильнее любого из нас.