Орден Единства
Шрифт:
Пройдя чуть-чуть вперед, я села прямо на пол и облокотилась спиной об столб, поддерживавший высокий свод. С промокшей насквозь одежды текло, но я этого уже не чувствовала, так как разглядывала такие знакомые и одновременно незнакомые иконы. Дева Мария с младенцем, Иисус, еще кто-то из святых. Я их не знаю по именам, но они такие близкие и родные. Их лица наполнены светом и любовью. Им хочется верить.
Я поняла, что когда сидишь вот так в тишине и покое и смотришь на иконы, то начинаешь понимать тех, кто истинно верит. Я много раз была в различных храмах, церквях и монастырях с различными экскурсиями, но все то золотое великолепие вызывало у меня лишь насмешку и
Не знаю, сколько я сидела вот так вот в неудобной позе скрестив ноги и смотрела на иконы. Казалось, прошла секунда, а может целая вечность. Но я понимала, что могу сидеть так бесконечно долго. Потому что я чувствовала здесь себя так, как чувствовала когда-то в объятиях Арта — спокойно. Под надежной защитой. Неожиданно даже для себя самой я расплакалась. Долгожданные слезы наконец прорвались и я не могла их остановить. Да и не хотела. Кто-то когда-то сказал, что слезы омывают душу и дают ей возможность переродиться. Вот именно так я себя в этот момент и ощущала — перерождающейся.
— Дитя мое, могу ли я тебе чем-то помочь?
Я аж подскочила от неожиданности того голоса. Отпрыгнув к входу, я с подозрением взглянула на того, кто прервал мое уединения. Слезы все еще текли, мешая рассмотреть его как следует, но я поняла, что передо мной священник. Или правильнее батюшка? Как человек мало связанный с церковью, но сильно с книгами — предпочитаю первое.
Он был среднего возраста, хотя поджарая фигура сильно молодила. Но около добрых карих глаз и собралась несколько морщинок. Русая бородка (с редким вкраплением серебристых волосков) была аккуратно подстрижена, а ряса не менее аккуратно отглажена. Он был очень похож на Мэрлина, хотя тот и был сероглазым блондином. Но что-то все же делало их похожими на двух братьев.
— Вы не должны мне помогать. Я лучше пойду.
Уходить мне очень не хотелось, но я помнила о том, как ко мне отнеслись представители всех конфессий. Не стоит их злить, когда дела с подписанием документов пошли на лад. Поэтому я натянула капюшон пониже и попятилась к двери, задом нащупывая дорогу.
— Господь возложил на меня обязанность помогать всем страждущим, будь то порядочные христиане или даже те, кто… нарушил людской закон.
Я аж задохнулась от возмущения. Обозвать меня преступницей! Ну, подумаешь покалечила Вадика? Он заслужил. А то, что Отступников убивала, так все правильно. Они первые напали. Кто к нам с мечом придет тот лопатой по башке и получит, образно говоря.
— Я не нарушала людских законов.
— А божьих?
— Ну это смотря каких богов…
Ох, язык мой — враг мой. Сейчас ведь точно нарвусь на неприятности.
— Бог един…
— Батюшка… Отец… Отче… Не знаю как вас звать, но я знаю, что Богов много. Я не верю, а знаю. Я видела некоторых из них. С некоторыми даже сумела подружиться. Я ведьма. Я та самая пришлая ведьма, совращающая разумы жителей Руси.
Откинув капюшон, я ждала что он кинется на меня с кадилом и святой водой, крича слова из молитв и призывая Господа уничтожить исчадие ада. Но он лишь прищурился, разглядывая меня.
— Чаю хочешь, ведьмочка?
В это трудно поверить, но он улыбался. В его взгляде не было ненависти и фанатичного огня. Только бесконечная доброта и понимание. Но это принять гораздо трудней. От всех людей таких миров как Земля мы, маги, волей-неволей ждем подлостей. А тут такой теплый прием…
— Чаю? А как же анафема? Где проклятия на мою голову, где призывы к Господу уничтожить посланницу Сатаны?
Я настолько растерялась, что даже не могла выбрать линию поведения. Вся ситуация настолько не вписывалась в рамки моего представления о церкви, что я пришла в полное замешательство.
— Дитя мое, я наблюдал за тобой около получаса. Каюсь, сначала принял за вора. Но ты так смотрела на иконы, плакала… В твоем сердце все еще есть место для Бога… да что я говорю, когда я увидел твое лицо в этот момент, я принял тебя за Марию Магдалену. Несколько лет назад я ездил в Италию и там видел картину с ней, которая запала мне в душу. Так вот, у тебя лицо было даже более одухотворенным, чем у нее на той картине. О чем ты думала, когда смотрела на иконы?
Не знаю как, но он сразу умудрился расположить меня к себе. Было в нем что-то такое… не знаю как описать. Свет в глазах. Свет любви ко всему миру. Я еще такого ни у кого не видела.
— Простите, а как вас зовут?
— Отец Алексей.
— Отец Алексей, а чай с вареньем будет?
Я попыталась улыбнуться и получила ответную улыбку. Что-то внутри затрепетало в предвкушении замечательного разговора.
— А ты черничное или малиновое хочешь?
— И то и другое, если это не слишком нагло с моей стороны.
Проснулась я оттого, что Ямамото настойчиво меня окликал. Подняв голову, я увидела как дух с благоговейным трепетом парил над коллекцией холодного оружия, которую я ночью и не заметила. Да и не мудрено было не заметить, так как отец Алексей привел меня к себе домой где-то в районе трех часов после полуночи. Мы старались не шуметь, чтобы не разбудить его жену и детишек. Прошли сразу на кухню, где пили чай с вареньем и беседовали о разном. Мы много удивительного узнали друг о друге. Особенно меня поразила способность нового знакомого видеть моего духа-хранителя. Поэтому большую часть ночи мы беседовали втроем.
— Ямамото, скажи, откуда у всех мужчин такая страсть к холодному оружию?
— А откуда у женщин такая страсть к украшениям?
— Не у всех же. Я например довольно равнодушна ко всяким цепочкам, кулончикам, сережкам и колечкам.
Смерив меня скептическим взглядом и красноречиво задержавшись на пояске, он все же снизошел до ответа.
— Зато с фанатично горящими глазами можешь лезть в темную пещеру, кишащую змеями и пауками за магическим артефактом. И это притом, что до визга боишься как темноты, так и змей с пауками. А уж когда все вместе, то от твоего "боевого клича" уши закладывает
Я фыркнула, не желая признаваться в своих маленьких слабостях, но вынуждена была согласиться с утверждением насчет артефактов. Да и со страхами он верно подметил. Хотя я с ними упорно борюсь.
— А где наш гостеприимный хозяин?
— В церковь ушел. А хозяйка на огороде ковыряется. Дети помладше купаться на речку убежали. Старшие сын и дочь ушли по своим делам Во всем доме мы с тобой одни остались. Если не считать мышей. Ты кстати мышей боишься?
Потянувшись, я с неудовольствием отметила хруст, сопровождавший сие действие. Нет, конечно меня укрыли пледом, когда я заснула прямо в кресле, но удобства это не прибавило. Итог — все тело затекло и теперь, проснувшись, требовало разминки.