Орден Единства
Шрифт:
Скрип проржавевших петель, удерживающих тяжелую адамантовую дверь. И безумный животный ужас, от предчувствия новых побоев и издевательств. Сжавшись в комок, и заслонив глаза от нестерпимо яркого света, я ждала своего мучителя. Может и не с гордо поднятой головой, но не покоренная.
— Ну что, Альтера, ты готова принять свою судьбу?
Знакомый приятный голос с вкрадчивыми нотками. От него по всему тело проходит озноб.
— Катись к черту. Я никогда не покорюсь.
Язык еле ворочается. Он тоже распух, но
— О нет, Дитя, ты покоришься. Прошло совсем немного времени. Еще чуть-чуть, и Клан закончит осаду Артерры. Я лично убью Мэрлина. Он ведь последний из членов Совета Посвященных, кто еще жив. Остальные мертвы. Забавно, что Артура ты убила сама.
Искренний злорадный смех эхом отражается от стен, вселяя ужас даже в тех, что пришел с моим палачом. Он бесится, что я не плачу. Я не плачу. Слезы кончились. Осталась лишь сосущая пустота.
— Мэрлин тебя по стенке размажет.
Я верю. Верю в своего единственного друга, еще живущего. Остальные все мертвы.
— Нет. Со мной наш бог, Ледяной Дракон. И после того, как старик умрет от моей руки, ты покоришься. Ты покоришься ему. И вся Вселенная станет нашей.
Сил не хватило даже на горькую или язвительную усмешку. Глупец, не понимает даже того, что если я покорюсь и встану на сторону Сумасшедшего Бога, то став на путь разрушения, я в первую очередь убью своих мучителей.
— Я лучше сдохну.
И вновь дикий смех сумасшедшего. Горячие руки на лодыжках. Меня снова тащат на пытки. Все так же, как и во все предыдущие дни.
— Никакой фантазии у вас ребята. Раскаленные щипцы, дыбы, иголки под ногти. И это в прогрессивный век электрического стула?
— Милая, зачем нам все эти новомодные выкрутасы? Нам нужно только чтобы ты испытывала постоянную боль. Нужно, чтобы твое тело не отвлекалось больше ни на что кроме регенерации.
Да, мое тело направляет всю энергию на регенерацию, не оставляя сил ни на что другое. И мои мучители это прекрасно знают. Не хочется признаваться даже самой себе, что скоро они сломают мой дух. И я стану такой же, как Ямамото, который теперь был мертв окончательно. Пока еще жив Мэрлин, и во мне живет надежда, что меня вытащат отсюда.
И снова боль, снова пытки. Они мучают меня и смеются. Смеются. И смех этот терзает меня сильней, чем все пыточные инструменты.
— Я никогда не стану вашей. Никогда. Я лучше умру. А умереть я могу. Кому Дитя доверяет больше всех? Конечно себе… Какая же я дура, что раньше не догадалась. Я убью себя сама…
Очнулась я оттого, что и нос, и глаза, и уши — все заливало холодной водой. Судорожно вздохнув и тут же закашлявшись, я вывернулась из-под потока воды. С раздражением ощупав промокшую одежду, я оглянулась вокруг.
Все тот же коридор посольства Артерриана на Земле,
— Так, друзья мои, Мага, впавшего в транс и получившего видение будущего никогда нельзя будить столь радикальным методом. Магов вообще нельзя выводить из транса. Вы мне, между прочим, концовку не дали досмотреть.
И слава Богам, что не дали. Кто знает, чем все должно кончиться. Мне сейчас нервные истерики ни к чему. Нужно продумывать план спасения.
Легко сказать — продумывать план спасения. А если учесть, что все что я знаю о надвигающейся опасности это время? Все решится на Дворцовой площади. Но почему именно там? Что там такого произойдет, что все обернется столь плачевно.
— Альтера, что ты увидела?
Я взглянула на своего духа-хранителя с любовью. Вот почему каждый человек признается в своих чувствах к кому-либо только тогда, когда теряет? Надо исправлять эту ошибку.
— Ямамото, ты знаешь, что я тебя люблю даже больше чем себя саму?
Самурай смутился и замерцал, но его место на поле расспросов заняли отец с сыном, желавшие знать о случившимся.
— Вы правы, батюшка. Сегодня случится беда. Сегодня вечером на Дворцовой площади. Во время праздника. И если я не исправлю совершенные ошибки, то вся Паутина погибнет. А может и вся Вселенная. Хотя и звучит это слишком пафосно и глупо. Вот бы еще знать, в чем эта ошибка была.
Встав наконец с пола и оправив (и высушив одежду), я помогла подняться и своим новым друзьям.
— Ну то, что вы отец Алексей, прибыли спасать мою душу, это понятно. А ты, Митя, зачем здесь?
Парень покраснел так, что в помещении повысилась температура. Однако я была непреклонна в желании знать ответы на свои вопросы.
— Госпожа Альтера, вы же мне жизнь спасли. Я у вас в долгу. Я хочу служить вам, если вы позволите.
Одного брошенного на его простодушную физиономию взгляда достаточно понять, что парень говорит не только серьезно, но и с решимостью стоять на своем до конца.
— И как же ты хочешь мне служить? И тебя не пугает, что меня терпеть не могут высшие иерархи всех конфессий, кроме сатанистов?
Кажется, я затронула болезненную для обоих тему, но оправились они это этого моего удара достаточно быстро.
— Не пугает. А что касается служения — я буду выполнять все ваши поручения.
Я задумалась над перспективой вливания в команду двух религиозных людей и… не увидела в этом ничего криминального.
— Ну что ж, хочешь, так хочешь. Отговаривать не буду. Я дам тебе несколько писем и отведу к ближайшему порталу. Ты отправишься в Орден Единства. Станешь там послушником и будешь делать все, что велят члены совета. Согласен?