Орбинавты
Шрифт:
В доме за прошедшее время произошли изменения: появились новые статуи и гобелены. Исчезли разбросанные повсюду маленькие пуфы, уступив место новым креслам и кушеткам с большим количеством подушек и валиков.
— Я правильно поняла причину, из-за которой ты не навестил меня в июне? — спросила Консуэло, пронизывая его своими желто-зелеными глазами.
Он смущенно прокашлялся.
— Вероятно, да. Ты все всегда правильно понимаешь. Хотя ты ведь еще не сказала, что именно ты поняла.
Она с античной грацией протянула точеную руку и взяла его
— Милый варвар, дверь моего дома открыта для тебя! Уясни же это, наконец!
— Что, если бы я пришел и застал тебя с кем-то?
— Не застал бы. Когда я бываю с кем-то, как ты выражаешься, я велю слугам никому не открывать.
— Ты права, сьелито,но не будь ко мне слишком строга. Я не привык дружить с женщиной, которая вызывает во мне такую страсть. Давай-ка сменим тему, — предложил Алонсо. — Надеюсь, ты оценишь то обстоятельство, что я, при всей своей нелюбви к каллиграфии, собственноручно переписал для тебя рукопись, о которой мы с тобой однажды говорили. Помнишь?
Глаза Консуэло вспыхнули. Она с благоговейным восторгом приняла из рук Алонсо небольшой свиток и бережно развернула его.
— О, мой милый вестгот! — прошептала хозяйка особняка. — Чем же я заслужила такой дар?..
— Вот здесь сам текст, — объяснил Алонсо. — Как ты понимаешь, я не мог поручить эту работу постороннему. А тут я записал обычными латинскими буквами и с пробелами уже расшифрованные фрагменты.
Радости Консуэло не было границ. Она тут же принялась читать расшифрованный текст, сверяя его с оригиналом. Алонсо был доволен, убедившись, что она выполнила свое обещание и выучила двадцать две буквы еврейского алфавита.
— Да, трудное чтение, — заключила Консуэло после нескольких попыток. — Но тем интереснее. Давай я несколько дней почитаю все, что ты уже разобрал, а потом начнем вместе работать над рукописью. Вдвоем мы все очень скоро поймем! Как ты думаешь?
Она отложила рукопись и принялась расспрашивать Алонсо о деде, о том, как идет торговля. Алонсо поведал ей, как они с Мануэлем нашли Ибрагима в ставке эмира, рассказал о Фатиме и об отъезде Мануэля с Кристобалем Колоном на корабле «Санта-Мария» в поисках западного пути в Азию. Она слушала его с огромным вниманием, иногда перебивала, задавала множество вопросов.
Консуэло поинтересовалась его кузеном Хуаном, — в прошлый раз Алонсо делился с ней своими тревогами в связи с ним.
— Как ни странно, он успокоился. — Алонсо до сих пор удивлялся той перемене, которая произошла с Хуаном после женитьбы. — Да и кто бы мог подумать, что его избранницей окажется сеньорита из семьи потомственных христиан!
— Вот тебе еще одно доказательство того, насколько жизнь похожа на сон! Ну а как твои сновидения? Ты меня просто потряс перед нашим расставанием, когда рассказал о том, что ты в них творишь! Тебе по-прежнему снятся сны, которые ты называешь «сказочными»?
— Довольно часто. Почти два-три раза в неделю. И в них я действительно произвожу множество изменений. Но в реальности
Во взгляде Консуэло он прочел непередаваемое изумление.
— Нет, ты все же неблагодарный варвар, Алонсо! Как же никакого толку?! — потрясенно воскликнула она. — Ты два-три раза в неделю перемещаешься в волшебный, сказочный мир, переживая это не просто в мыслях, как при чтении книг, а всем своим существом, зрением, слухом, обонянием, и ты еще и недоволен! Стыдись!
— Ладно, ладно, ты, как всегда, права, — примирительно сказал Алонсо.
— А что слышно о той синеглазой девушке, чей портрет ты видел в медальоне своего друга? Она все еще снится тебе?
— Теперь уже очень редко. В последний раз видел ее во сне месяца три назад. Начинаю забывать.
— Узнал что-нибудь о том, кто это? — с интересом спросила Консуэло.
— Нет, твое предположение о том, что это его сестра, не подтвердилось. Мануэль зимой сказал мне, что потерял свою возлюбленную. Так что, суди сама: носит ее портрет, горюет о ней. Это не сестра…
Консуэло возразила, что возлюбленной Мануэля может быть совсем другая женщина, затем разговор перешел на иные предметы. Она хотела знать, когда Алонсо собирается переехать в Саламанку. Он бы сделал это с радостью прямо сейчас и даже вел уже переговоры о покупке понравившегося ему дома с привлекательной, несколько игрушечной внешностью, возле университета. Но сам переезд откладывался из-за того, что ему не удавалось уговорить Ибрагима перебраться в «золотой город» вместе с ним.
Алонсо сам не смог бы объяснить, почему он на этом настаивал. В Кордове Ибрагиму был обеспечен хороший уход — при нем находились Сеферина и тетя Ортенсия. Может быть, он просто боялся, что старику осталось жить не так уж долго, и хотел как можно чаще бывать в его обществе?
Алонсо так и не переехал ни летом, ни осенью. Все это время он лишь совершал непродолжительные визиты в Саламанку, встречался с заказчиками, посещал типографию, давал задания переписчикам, встречался с Консуэло, участвовал в литературных сидениях и неизменно возвращался в Кордову.
В один из тех дней, когда Алонсо находился в Саламанке, чернокожая Суад принесла ему записку от Консуэло, в которой та просила прийти к ней как можно скорее.
Не успел Алонсо войти в дом, как Консуэло выбежала ему навстречу из спальни под лестницей. Глаза ее сверкали.
— Алонсо, ты не поверишь! У меня был «сказочный» сон!
— Чудесно! — обрадовался он и обнял Консуэло. — Давай отпразднуем это событие! У тебя есть хорошее вино?
— Я тоже хочу отпраздновать. Наверху уже все готово. Пойдем, я тебе расскажу, как это было!
В столовой на втором этаже был накрыт стол.
— И как же это случилось?! — спросил Алонсо, разливая пенящийся напиток темно-багрового цвета.
— Знаешь… — Консуэло никак не могла успокоиться.