Орбинавты
Шрифт:
— Этим кольцом управлялась Гранада, — сказал он, и на глазах его блеснули слезы. — Берите его и правьте. Пусть Бог сделает вас более удачливым, чем я!
В тот день произошло еще несколько важных событий. Были освобождены христианские пленники, числом более пятисот, в течение многих лет томившиеся в темницах Гранады. Король приветствовал их в ходе торжественной церемонии. Королева собственными руками раздавала им пожертвования. Затем Исабель и Фернандо ненадолго посетили Альгамбру и, оставив в ней крупный гарнизон, вернулись в Санта-Фе. Боабдил с домочадцами и свитой отправился в принадлежащую
В последующие несколько дней их высочества ждали, пока Гранада не будет полностью занята войсками. Наконец, в день праздника Крещения, 6 января, состоялся торжественный въезд католических монархов в Гранаду в сопровождении пышного военного парада. На улицах города раздалась христианская военная музыка и зазвучали звуки кастильской, арагонской, каталонской, галисийской и леонской речи. В главной мечети города, которая была освящена и объявлена собором, состоялся благодарственный молебен в честь чудесного избавления полуострова от нечестивых последователей Магомета, правивших им в течение стольких веков.
В первые дни вступления армии жившие в городе мусульмане сидели в домах, не решаясь появляться на улицах. Но мало-помалу жизнь в городе начала восстанавливаться. В приемный зал Альгамбры, где короли установили трон, приходили знатные жители Гранады, а также посланники из городов и крепостей Альпухарры, чтобы выразить свое почтение. В Гранаду хлынули торговцы из Санта-Фе, и страшная память о голоде стала постепенно уходить в прошлое.
Подразделения Родриго Понсе де Леона, герцога Кадисского, были теперь расквартированы в Гранаде. Мануэль понимал, что еще месяц-другой, и уже не будет необходимости удерживать на одном месте так много войск. Ополчения будут расформированы, рыцари вернутся в свои замки. Воинская служба — пусть и лишенная перспективы покрыть себя славой доблестью и подвигами, но зато гарантирующая постоянное жалованье, — для него скоро завершится, и ему предстояло решить, чем заняться дальше.
Пойти на службу к какому-нибудь графу, маркизу или герцогу? Вступить в «святое братство», как когда-то сделал его отец Фелипе? Отправиться на поиски приключений, рискуя превратиться в одного из рыцарей-разбойников, с которыми Фелипе сражался?
Ответов на эти вопросы пока не было.
В любом случае Мануэль с нетерпением ждал возможности хотя бы ненадолго побывать в Саламанке и повидаться с матерью, по которой он очень соскучился. Сейчас это было невозможно: рыцарям герцога надо было следить за порядком в покоренном городе. Присматривать следовало и за маврами, способными тут и там устраивать беспорядки, и за сорвиголовами из числа победителей, поскольку любителей нарушить закон и поиздеваться над безответными жителями тоже находилось немало.
Вереница исторических событий в сочетании с повседневной рутиной патрулирования помогали Мануэлю заглушить мучительные воспоминания об исчезнувшей Лоле. С того дня, когда он обнаружил пустые дома цыган, прошло уже больше месяца. Бальтасару не удалось выяснить в Альхаме ничего определенного, кроме того, что все три табора покинули окрестности города одновременно, уступив требованиям городского алькальда. Для Мануэля это означало, что Лола пропала не из-за
Мануэль неоднократно расспрашивал Бальтасара, где еще можно поискать пропавшую девушку и ее отца. Но тот клялся и божился, что не знает.
— Дон Мануэль! — повторял он. — Цыгане могут отправиться куда угодно, даже далеко за пределы Кастилии.
Саламанкскому рыцарю удалось выхлопотать недельный отпуск для Бальтасара с тем, чтобы тот отправился на поиски группы Пако в других местах Андалусии. Солдат-цыган побывал на цыганских стоянках в районах Кордовы, Севильи, Малаги, но никто из тех, кого он спрашивал, не смог дать ему конкретных сведений.
Мануэль постепенно свыкался с мыслью о том, что ему, возможно, так никогда и не удастся найти возлюбленную.
Обещание, которое он дал Алонсо, Мануэль попытался выполнить сразу же, как только его отряд был расквартирован в Гранаде. Взяв с собой солдата-мориска Рауля, он отправился на поиски дома книготорговца Ибрагима Алькади. Улицу, примыкавшую с южной стороны к Алькайсерии, они нашли без труда. Дом — тоже. Но в доме оказался отряд швейцарских наемников.
— Книготорговец?! — удивился сержант Густав Штаубер, рыжеусый увалень с красным носом любителя пива. — Друзья мои, — обратился он к четверым своим солдатам, — кто-нибудь из вас продает книги?
В ответ они громко загоготали.
— Нет, кабальеро. — Штаубер обвел руками помещение. — Когда мы сюда вселились, здесь никого не было.
— Вам лучше найти себе другое место для постоя, — посоветовал Мануэль. — Этот дом принадлежит временно отсутствующему христианину. Можете не сомневаться, что он вернется и наверняка добьется вашего выселения. Если вам не нужны неприятности, лучше освободить дом прямо сейчас.
— Вы хотите сказать, что в мусульманской Гранаде жили христиане? — недоверчиво спросил сержант. — И ходили на свободе? Что-то в это не верится. Разве вас здесь не было, когда армия освободила сотни христианских невольников?
— Вы не верите кастильскому дворянину? — спросил Мануэль, взявшись за рукоятку меча.
Остальные швейцарцы встали со своих мест. Штаубер сделал шажок назад. Рауль смотрел на них с беспокойством человека, которому меньше всего на свете хочется драться вдвоем против пятерых.
— Разумеется, я вам верю, — сказал наконец сержант, понимая, что в кастильской армии лучше не конфликтовать с местными дворянами, даже если численный перевес не на их стороне. — Но вашему знакомому необходимо сначала объявиться и доказать, что этот дом является его собственностью. Думаю, вы согласитесь со мной, что все мы должны придерживаться закона. На сегодняшний день мы имеем полное право квартировать в пустующем доме в Гранаде.
Формально он был прав, и Мануэль решил не усугублять ситуацию. Тем более что он действительно не имел понятия о планах Алонсо.
Несколько соседних домов оказались брошенными. Затем рыцарь с солдатом попали в харчевню, где никто ничего дельного сказать о книготорговце Ибрагиме не смог, хотя один из слуг из харчевни его знал.
Мануэль с Раулем, воспользовавшись ситуацией, немного подкрепились, на что ушло около получаса. Хозяин-мориск уже успел обзавестись вином. Город на глазах терял мусульманский облик.