Оракул
Шрифт:
— Знаю, — в голосе девушки слышится вина. — У меня те же воспоминания, что и у тебя. Обязательно это обсудим, но сначала разберись со своим дружком.
— Артём? — Саша вопросительно поднимает брови. Удивительная, наверное, картина: я набираю номер милиции, начинаю стонать, а затем замолкаю и отстранённо стою.
— Чёрт бы тебя побрал, Саня! О чём ты хочешь поговорить? — говорю и кладу телефон обратно в карман.
Напарник замялся.
— Я хочу спросить… Зачем ты пожертвовал собой ради спасения Дениса Владимировича?
Вот такого вопроса точно не ожидал. Нужно ли что-то выдумывать или просто сказать
— Молодец, — одобрительно говорит Люси. — Так ты всегда и должен мыслить.
— Помолчи. Не до тебя сейчас.
Расслабляю тело и опускаю ключи, чтобы хоть слегка разрядить атмосферу на лестничной площадке.
— Знаешь, Саш, я просто хотел умереть, — пытаюсь говорить максимально спокойным голосом. — Думал, что это решит все мои проблемы. Только вот не учёл одного: вместе с проблемами я отдаю и возможности всё исправить. В момент, когда уже, можно сказать, умер, мне стало дико хотеться доказать себе, что я не слабак и способен не просто решить свои проблемы, но и добиться чего-то большего. Необязательно даже становиться известным музыкантом или политиком; можно стать тем человеком, который вдохновит кого-то другого на великие поступки. Осознание того, что я не оставил частичку себя хоть в одном человеке, взбесило меня больше всего. Возможно, именно дикое желание это исправить и помогло выбраться с того света.
— Складно стелишь, фраерок, — зазвучал голос Люси.
— Я вообще-то пытаюсь завоевать доверие Саши! Да и откуда ты таких слов нахваталась?
— Изучаю твой лексикон, пупс, — Люси хихикнула. — Решила поднять тебе настроение. Это, вроде, юмором у вас называется.
— Думаешь, что сейчас время для этого?
— Абсолютно точно. Ты был слишком напряжён, а это отнюдь не плюс в переговорах.
— С чего ты взяла? Напряжён — значит вооружён.
— Там по-другому…
— В нашем случае именно так и говорится. Люси, не забывай, что передо мной сидит человек, убивший другого человека. От него можно ожидать чего угодно: резкого нападения, например.
— Раз уж такой умный, то сам с ним и разговаривай. Я пошла спать дальше, — кажется, что даже с обидой, говорит девушка.
— Ты ведёшь себя, как… Как я!
— Да потому что у нас с тобой один мозг, придурок!
Какой же бесящий у меня сосед по телу. Разговаривает, словно истеричная баба во время месячных. Но она права: эта манера общения полностью совпадает с моей. Вот блин, неужели я так же выгляжу со стороны?
— Артёмка, хочешь секрет расскажу? — Люси явно желает добить меня. — Когда слились наши тела, наши сознания тоже объединились. Это касается и манеры мышления, и манеры общения, прочего такого. Но это работает не как среднее арифметическое от суммы. Твоя истеричность не компенсировалась моей логикой, образовав нечто среднее. Просто теперь ты хоть иногда можешь мыслить логически, а не поддаваться эмоциям.
— Иногда? Да ты всегда такая.
— Мы с тобой два сапога пара. Займись лучше не ссорой со мной, а своим напарником. Arrivederci.
Тяжело вздыхаю.
— Саша, не обращай внимания, что я иногда молча зависаю. Болезнь у меня такая — люсицилизм.
— Ага, — удивлённо кивает головой мужчина. — Артём, но как же ты смог выжить? Я ведь сам доставал нож из твоей груди…
— Вот этот момент нам нужно обсудить, — специально делаю паузу. — Понимаешь ли, я не помню, как смог выбраться. Как только в меня вошёл нож, память исчезла. Очнулся утром в своей квартире и даже без царапины на том месте, где должна быть рана.
— Как так…
— Именно поэтому у меня будет к тебе просьба, — напарник выглядит совсем подавленным и растерянным. Сейчас самое время: — Забудь о моём падении на нож. Я понятия не имею, куда исчезла моя рана, но не хочу иметь никаких дел с милицией. Да и тебе срок поменьше дадут, если убрать инцидент со мной.
Не знаю, стоило ли рассказывать Саше о пропавшей ране, но думаю, что такое откровение поможет мне завоевать его доверие.
— Не могла ведь она просто так пропасть…
— Смотри, — я поднимаю майку. Мужчина с выпученными глазами всматривается в каждую клеточку на моей груди. — Убедился? Так что давай поможем друг другу и забудем об этом.
— Хорошо, — неуверенно отвечает напарник. — Мы ведь всё-таки не чужие люди, да и раз уж исправить случившееся не могу, то хоть так помогу.
— Спасибо, — искренне говорю я. Почему-то появляется чувство уверенности, что Саша действительно никому не расскажет. Он мужик хороший. То, что произошло тогда на складе, совсем на него не похоже. А почему бы, кстати, не расспросить его об этом?
— Саш, зачем ты всё-таки поджёг склад?
Мужчина опускает голову.
— Если бы только поджёг, — напарник сжимает кулаки. — Так ещё и Ильдара убил…
— Говоришь так, будто бы это не твоих рук дело.
— Хотел бы, чтоб это и правда сделал не я, но нет… Мне просто захотелось так поступить. Понятия не имею, что на меня нашло, но сопротивляться этому желанию не смог. Знаешь, будто наваждение какое-то. Сначала семью свою убил, — голос мужчины начал сбиваться. — Потом Ильдара, а затем и склад поджёг. Я псих.
Последнюю фразу Саша сказал довольно спокойно и уверенно без капли сожаления в голосе. Это настораживает.
— Артём, а ведь я правда псих, — мужчина вскидывает голову и смотрит на меня. Не нравится мне такой расклад. — Скажи, ты хочешь меня убить? Прирезать прямо здесь? Я бы хотел.
Саша начинает растягивать каждое слово. Крепче сжимаю ключи. Ослабевшее чувство опасности снова возвращается.
Мужчина выхватывает из-за спины нож и через миг уже летит на меня. Глаза начинает жечь, прямо как в метро. Что это? Движения Саши замедляются. Это даёт мне лишнюю секунду, чтобы не просто увернуться в случайную сторону, а сообразить, куда встать, чтобы было удобно контратаковать. Лезвие ножа уже возле живота, но я успеваю отпрыгнуть в левую сторону и одновременно хватаю ведущую руку мужчины. Через мгновение коленом бью его в живот. Время снова идёт в привычной скорости, а глаза больше не жгут.