Опустошение
Шрифт:
– Пять причин сожалеть об ушедшем годе, только быстро, не думая, – запинаясь, сказал я.
– А он вообще никогда не думает, – рассмеялся Артем, – поэтому всегда готов к ответу.
Мне стало жаль Иосифа.
– Ладно, ладно, – сказал я Иосифу, – допиваем, ныряем и идем к гостям.
Поднявшись в номер, я решил, что на сборы мне хватит и двадцати минут, и, попросив Женю разбудить меня в половине десятого, отправился спать. Нужно было обязательно восстановиться к празднику – я не сомневался, что после речи Артема мне нужно будет сказать свое поздравление
Малый банкетный зал вмещал пятьдесят человек. Артем попросил организаторов не составлять столы в линию, а, наоборот, расставить их равномерно по всему залу, чтобы за каждым сидело четыре человека, и только за нашим, главным, столом было накрыто на шесть персон: Артем с Илзой, я с Евгенией и Иосиф с Татьяной.
Речь Артема мне не понравилась, особенно та ее часть, в которой говорилось о том, что «среди тех, кто покинул компанию, нет ни одного человека, кто был бы способен принести пользу в новом году». К тому же сотрудники «Арины Инк.», молодой и динамично развивающейся компании, были очень далеки от понимания игр руководства.
Незадолго до начала выставки Артем выступал на совещании, в котором говорил об идее «Грин Раунд» – сетевого маркетинга, системе партнерства, благодаря которой любой сотрудник сможет стать совладельцем компании. Результат был прямо противоположен ожиданиям Артема, сотрудники почувствовали угрозу сокращения основного бизнеса и замены гарантированных выплат мифическими доходами будущих периодов.
Мне пришлось потратить немало усилий, чтобы объяснить подчиненным разницу между заявленными ориентирами и задачами ближайшего года. Я привел в качестве примера автомобильный бизнес с его «прототипами» и «концепт-карами», которые никогда не сходят с конвейера быстро, и тем более в неизменном виде…
– Эй, ну говори уже что-нибудь, – Женя тихо подтолкнула меня, – все же ждут.
Поздравив всех с Новым годом и пожелав традионного «счастья и здоровья», я сказал, что в следующем году мы столкнемся с диверсификацией нашего бизнеса, то есть расширением в непрофильных до этого областях.
Почувствовав себя на производственном собрании, Витя Захаров, новый технический директор, незаметно зевнул.
Однако следующая моя фраза заставила Артема удивленно посмотреть на меня, отставив бокал с элегантным Brut Imperial, а Иосифа застыть с вилкой – он-то прекрасно понимал глубину противоречий между мной и Артемом по этому вопросу.
– Но («Ох уж это “но”, – подумал я, – всегда все самое интересное идет после “но”»), диверсификация подразумевает развитие не в ущерб основному бизнесу, и поэтому не стоит беспокоиться о перспективах нашей мебельной темы – все будет развиваться так же, как и в уходящем году. Никаких потрясений не будет, я вам это обещаю!
Речь встретили аплодисментами, особенно старались «мои» ребята и технари Вити Захарова.
– В моем номере есть Cuvee Dom Perignon, это крайне дорогое шампанское, – сказал Артем, – и оно там только потому, что только для избранных и не стоит ставить его на общий стол. Так и информация: есть для всех, а есть – для избранных.
– Это так
– А твое право принять или отклонить приглашение. Кстати, заметь, Cuvee все равно будет выпито.
Мы провели в «Ле Меридиан» два дня и возвратились в Москву, нужно было собрать вещи и готовиться к вылету в Грецию.
Задолго до Нового года мы приняли решение, что до 10 января офис следует закрыть. Артем пригласил меня на неделю в Грецию, где планировал совместить иммиграционные дела и отдых на озере Пластира.
Я был удивлен его решением поехать в Грецию зимой – страна прочно ассоциировалась с летним отдыхом и шопинг-туризмом.
– Ничего не понимаешь, – отвечал Артем, – это уникальное место, в далекой глубинке, километрах в пятистах от Афин, там очень тихо и хорошо.
– Таких мест немало, – ответил я, – взять хотя бы Подмосковье.
– Сервис отсутствует, это раз, – парировал Артем, – да и не в сервисе дело.
– В чем же?
– У каждого человека есть «свое» место, понимаешь, вот я, похоже, свое и нашел.
Артем всегда был далек от метафизики и философии, поэтому я навсегда запомнил объяснение, почему именно озеро в далекой Фессалии заняло его сердце, вытесняя оттуда красоты Монреаля и заглушая своей тишиной грохот Ниагарского водопада.
– Когда я был там летом, – говорил Артем, – уже знал, что обязательно вернусь туда, и не только из-за красот природных. Из-за одного человека.
– Полюбил прекрасную гречанку и молчал почти полгода?! – улыбнулся я.
– Нет. Из-за Пластираса.
– Кого? – удивился я.
– Николаоса Пластираса, человека, который сумел реализовать мечту.
Артем рассказал, что озеро это искусственное, образовано благодаря плотине. Пластирас – главный мечтатель Греции – озвучил идею плотины, над которой все откровенно смеялись – только недавно завершилась Первая мировая. Однако он не отступил от идеи, и спустя тридцать лет все было сделано – став премьер-министром, он сумел подавить сопротивление и реализовал свой проект.
– Ты не на «Грин Раунд» ли намекаешь? – удивился я.
– В точку, – ответил Артем.
– Да у тебя мания величия, босс! – рассмеялся я.
Оставив дела на Иосифа, 3 января мы вылетели в Афины. Я отдавал должное Артему: чтобы убедить меня согласиться с «Грин Раунд», он делал последнюю попытку. Этим и объяснялось решение Артема лететь вдвоем – Евгения и Илза с Ариной уехали в Ригу.
В аэропорту «Элефтэрайос Венизелос» мы обменяли доллары на греческие драхмы и, взяв машину, выехали в сторону Фессалийской равнины.
За руль нашего «мерседеса» 1992 года сел Артем и вел почти всю дорогу, за исключением участка, длиной километров двадцать, где мне удалось уговорить Артема дать мне повести машину по ровному и прямому участку.
– Ты когда права-то думаешь получать? – поинтересовался Артем, видя мои мучения с механической коробкой. – Думаешь, я не знаю, что ты хочешь научиться водить?
– Весной, как снег сойдет, – ответил я, давая себе слово к лету уметь водить машину.