Опрокинутый горизонт
Шрифт:
– И не только: еще можно будет ее переписывать и – почему нет? – воспроизводить человеческое сознание в компьютере.
– По-моему, кошмарная идея! Собственно, зачем ты со мной об этом толкуешь?
– Чтобы ты подключилась к моему проекту.
Хоуп расхохоталась так громко, что соседи по читальному залу укоризненно на нее покосились. Смех Хоуп всегда улучшал Джошу настроение. Даже когда она поднимала на смех его самого, что случалось нередко.
– Для начала угости меня ужином, – зашептала она. – Только чтобы никакой несъедобной дряни с доставкой на
– Давай ненадолго отложим, а? Сейчас я на мели, но к концу недели ожидаются кое-какие поступления.
– От твоего отца?
– Нет, я подрабатываю репетитором, натаскиваю одного балбеса, родители которого воображают, что он в конце концов возьмется за ум.
– Ты злобный сноб. Ладно, я сама заплачу.
– На таких условиях я, так и быть, согласен пригласить тебя на ужин.
Джош и Хоуп познакомились на первом курсе. Дело было ранней осенью, Джош и Люк курили на краю лужайки не очень законную сигарету, одну на двоих, и делились своими любовными разочарованиями. В нескольких метрах от них, прислонившись к стволу вишни, сидела Хоуп и готовилась к занятиям.
Внезапно она громко и отчетливо осведомилась, кто это поблизости страдает неизлечимым недугом, оправдывающим применение на свежем воздухе психотропного средства.
Люк встал и попытался определить, кто говорит: преподаватель или студентка. Заметив озабоченно озиравшегося Люка, Хоуп помахала рукой и сдула со лба челку, упавшую ей на глаза. Люк был очарован.
– На вид ты вроде не болен. Получается, при смерти твой дружок, считающий звезды средь бела дня. Тут явно замешан ваш ямайский табачок, даже меня от него мутит.
– Хочешь с нами? – спросил Люк.
– Спасибо, но мне и так трудно сосредоточиться. Из-за вашей искрометной беседы на тему женского пола я уже полчаса перечитываю одну и ту же строчку. С ума сойти, сколько глупостей способы нагородить про женщин парни вашего возраста!
– Что такое интересное ты читаешь?
– Профессор Юджин Фердинанд Олгенбрук, «Врожденные нарушения центральной нервной системы».
– «Хорошенькая девушка, тоненькая и непринужденная, с головы до ног сотворенная для того, чтобы выжить…» Раймонд Карвер, «О чем мы говорим, когда говорим о любви». У каждого своя культовая книжка, верно? Не хочешь просветить нас насчет женского пола? Этот предмет загадочнее любых патологий коры головного мозга и куда более захватывающий.
Хоуп бросила беглый взгляд на Люка, захлопнула книгу и встала.
– Первый курс? – спросила она, подходя к нему.
Джош поднялся ей навстречу, она замолчала, уставившись на его протянутую руку. Удивившись, что она не намерена ее пожимать, он снова сел.
Люк заметил, как они друг на друга смотрят, заметил огонек в глазах у Хоуп. Незнакомка успела его околдовать, но он понял, что свой выбор она остановила не на нем.
Хоуп всегда отрицала, что сразу же почувствовала влечение к Джошу, но Люк не верил ни одному ее слову и всякий раз, когда всплывала эта тема, вспоминал, что последующие
Джош тоже клялся, что в тот день не заметил в Хоуп ничего соблазнительного, и добавлял, что она – из тех девушек, чья красота раскрывается, только когда узнаешь их поближе. Хоуп так и не сумела заставить его признаться, комплимент это или насмешка.
Познакомившись, они с удовольствием провели вместе этот теплый вечер бабьего лета. Джош был неразговорчив, а потому на вопросы Хоуп вместо него отвечал Люк. Джош тихо злорадствовал, наблюдая, как его лучший друг лезет из кожи вон.
К середине осени Хоуп, Джош и Люк превратились в неразлучную троицу. После занятий они встречались на площади перед библиотекой, если позволяла погода, или в читальном зале, если было холодно или дождливо.
Из них троих Джош работал меньше всех, но получал самые высокие оценки. После каждого экзамена Люк, сравнив результаты, признавал, что Джош превосходит их обоих интеллектом. Хоуп была более сдержанна в оценках: у Джоша, конечно, блестящий ум, но слишком уж часто он пользуется своей способностью очаровывать, причем жертвами его становятся и преподаватели, и многочисленные особы женского пола. Единственное, что она признавала за ним, – это более развитое воображение, зато считала его слишком несобранным.
Люк, по крайней мере, не позволял себе отвлекаться на любую семенящую впереди пару стройных ножек и, как она, был ориентирован на академический успех.
Однажды вечером в кафетерии – они штудировали конспекты – девушка за соседним столиком так нагло уставилась на Джоша, что он тоже стал коситься на нее. Хоуп, потеряв терпение, предложила ему не тянуть время, а просто отвести эту гусыню к себе в комнату и там ее поиметь, вместо того чтобы изображать усердие, прикрывшись тетрадкой.
– Какая реплика! Сколько изящества! – огрызнулся Джош.
– Счет один-один, – подвел итог Люк. – Можно вопрос? Почему вы все время друг друга подкалываете? Пора бы заняться чем-нибудь еще.
Оба промолчали, и Люк добавил:
– Например, сходить куда-то вместе.
Тут оба впали в замешательство, о котором они потом долго вспоминали. Вскоре Хоуп удалилась, заявив, что ей нужно готовиться к экзаменам, а в компании таких двух кретинов, как они, это невозможно.
– Что на тебя нашло? – спросил Люка Джош.
– Устал смотреть, как вы ходите кругами, словно подростки. Надоело, правда.
– А я-то тут при чем? Кстати, между мной и Хоуп ничего нет, мы просто друзья.
– Ты гораздо глупее, чем кажешься. Или совсем слепой, раз не замечаешь очевидного.
Джош пожал плечами и тоже ушел.
Вернувшись в квартиру-студию, которую они делили с Люком, он уселся перед ноутбуком и занялся непривычными для себя поисками. Перебрав все псевдонимы, которые пришли ему на ум, он был вынужден признать очевидное: Хоуп оказалась единственной из известных ему людей, не фигурировавшей в Сети. Такая скрытность его заинтриговала.