Опричнина
Шрифт:
Уже С.Б. Веселовский обратил внимание на казавшийся ему парадоксальным факт «полного несоответствия» упоминания духовной грамоты Ивана Грозного (1572 г.) об отобранных царем вотчинах стародубских князей с фактами продажи и дачи по душе этих же земель их бывшими владельцами [1659] . В самом деле, Спасо-Ефимьев монастырь приобрел следующие земли, числящиеся по духовной 1572 г. за Иваном IV: по духовному завещанию 1562 г. Тимофея Федоровича Пожарского В монастырь перешло село Фалеево [1660] ; еще в 1568–1569 гг. Иван Васильевич Черный Пожарский передал в монастырь село Троицкое в Стародубе Владимирского уезда [1661] ; вдова Петра Борисовича Пожарского Феодосья с двоюродным братом Петром Тимофеевичем в 1571–1572 гг. дали в монастырь село Дмитреевское по духовной сына Феодосьи Ивана (того же года) [1662] ; в том же году та же княгиня вместе со своей, сестрой Марьей — дочерью Семена Михайловича Мезецкого (вдовой Василия Ивановича Коврова) передала в тот же монастырь село Лучкино в Стародубе [1663] . Ковровы также сделали значительные вклады землей в Спасо-Ефимьев монастырь. В духовной Ивана Грозного помещен следующий текст: «село Рожественское да деревня Каменное да три села Васильева, что было князь Иван князь Семенова сына Пожарского». Речь идет, конечно, об Иване Семеновиче Коврове [1664] . В 1566–1567 гг. он передал спасо-ефимьевским старцам село Рождественское [1665] . Уже к концу 1566 г. И.С. Ковров получил обратно конфискованную у него вотчину: в ноябре он продал половину сельца Васильева, деревню Каменку и другие Петру Ивановичу Ромодановскому [1666] .
1659
Веселовский
1660
Савелов Л.М. Князья Пожарские //ЛИРО. Вып. 2–3. М., 1906. С. 16. По духовной Ивана IV, это село принадлежало Тимофею и Ивану Пожарским. Возможно, речь идет о двоюродном брате Т.Ф. Пожарского — Иване Васильевиче Черном с племянником Тимофеем Борисовичем, которые могли выкупить землю у монастыря.
1661
Сборник Муханова. Изд. 2. СПб., 1866. № 282.
1662
Савелов Л. М. Указ. соч. С. 40–44.
1663
Савелов Л. М. Указ. соч. С. 44–46.
1664
По писцовым книгам М. Трифонова 1564/65 г. с. Васильево по третям принадлежало И.С. Коврову, Андрею Ивановичу Коврову и вдове Василия Коврова (Садиков П.А. Из истории опричнины XVI в. № 43). Р.Г. Скрынников считает, что переписчик, копировавший духовную, допустил здесь ошибку, (Скрынников Р.Г. Духовное завещание царя Ивана Грозного // ТОДРЛ. Т. XXI. С. 310). Никакой ошибки на самом деле нет: Ков-ровы восходят к Пожарским.
1665
Савелов Л.М. Князья Ковровы // Сборник статей в честь М.К. Любавского. Пг., 1917. С. 291–292.
1666
Садиков П.А. Из истории опричнины XVI в. № 43. Треть сельца Васильевского в 1567/68 г. принадлежала князьям Андрею Ивановичу и Иосифу Андреевичу Ковровым (ЦГАДА. ГКЭ. Суздаль. № 52/11831).
В 1571/72 г. упомянутая нами княгиня Марья Коврова передала в монастырь сельцо Андреевское Суздальского уезда [1667] . В 1572/73 г. Иван Васильевич Гундоров пожертвовал на помин души половину села Воскресенского [1668] . Вторая половина попала в монастырь только в 1579/80 г. от Андрея Ивановича Гундорова [1669] . Село Антиохово перешло в Спасо-Ефимьев монастырь от Ульяны Гундоровой в 1572/73 г. [1670] Кривоборским было возвращено и село Нестеровское, упомянутое в духовной Ивана IV, как «князь Ивана Меньшова князя Ивана сына Кривозерского». В 1586/87 г. его отдал в Спасо-Ефимьев монастырь князь Федор Иванович Кривоборский [1671] . Пополнил свои владения за счет стародубских княжат и Троицкий монастырь. В 1569/70 г. вдова Андрея Ивановича Стародубского Марья дала вкладом основную часть сельца Пантелеева [1672] , Ефимья, вдова Афанасия Андреевича Нечаева-Ромодановского, в 1570-71 г. передала туда село Татарово [1673] . В духовной Ивана IV упоминается «село Амелево, что было князь Никиты Стародубского». Еще С.В. Рождественский предположил, что речь здесь идет о селе Хмелево (Хмелеватое) [1674] . Это село в 1569/70 г. передали в Троицкий монастырь жена князя Никиты Аграфена и ее сын Иван [1675] .
1667
Савелов Л.М. Князья Ковровы. С. 292–293. В духовной грамоте Ивана Грозного это село упоминается как то, которое до завещательного распоряжения царя было «князя Василья Коврова», а не Марьи Ковровой (ДДГ. С. 434).
1668
ГКЭ. Владимир. № 56/1833. По духовной Ивана IV, села Воскресенское и Новые Знаменки считались принадлежавшими ранее Ивану и Федору Гундоровым (ДДГ. С. 434). Село Старые Знаменки еще в 20-х годах XVII в. принадлежало по жеребьям Ивану, Гавриле и Семену (Давыдовичам) Гундоровым и их четырем племянникам (Готье Ю.В. Замосковный край С. 280–281; Владимирский сборник. М., 1857. С. 135).
1669
ГКЭ. Владимир. № 78/11853.
1670
ГКЭ. Суздаль. № 69/11848; ср. отдельную грамоту на то же село 29 августа 1573 г. (ЦГАДА. Ф. Спасо-Ефимьева монастыря. Д. 1. Л. 755 об.). По духовной Ивана IV, с. Аятиохово принадлежало еще Федору и Ивану Васильевичам Гундоровым (ДДГ С. 434).
1671
ЦГАДА. Ф. Суздальского Спасо-Ефимьева монастыря. On. II. Д. 3; Ежегодник Владимирского губернского статистического комитета. Т. П. Владимир, 1878. С. 67.
1672
ГКЭ. Суздаль. № 57/11836. Шестую часть Пантелеева передали в монастырь вдова Никиты Михайловича и ее сын Иван Никитич Старо-дубские в 1569/70 г. и одну треть — в 1571/72 г. (Там же. № 58/J1837, 59/11838; ГБЛ. Троицкая книга. 530. Стародуб, № 16). Часть села Пантелеева завещана была в монастырь еще князем А.И. Стародубским в 1556/57 г. (ГКЭ. Суздаль. N2 32/11811).
1673
ГКЭ. Суздаль. № 60/11839. Ср. грамоту 1571/72 г. (Там же. № 66/ 11845). По духовной Ивана Грозного, одно с. Татариново принадлежало Петру Шарапову Ромодановскому, а другое — Афанасию Нагаеву (ДДГ. С. 435).
1674
Рождественский С.В. Служилое землевладение в Московском государстве XVI в. С. 175.
1675
ГКЭ. Суздаль. № 58/11837; см. грамоты 1571/72 и 1573/74 (ГБЛ. Троицкая книга. 530. Стародуб. № 16; кн. 522. Л. 120–122; ГКЭ. Суздаль. N2 73/11852).
Причины кажущегося несоответствия духовной Ивана IV с владельческой практикой 60-70-х годов XVI в. можно объяснить следующим образом. В мае 1565 г. многие из стародубских княжат были выселены в Казань и Свияжск, а их земли отписаны на царя. Среди «казанских жильцов» находятся упомянутые в духовной Грозного Иван Васильевич и Роман Иванович Гундоровы, Афанасий Андреевич Нагаев, Никита Михайлович Стародубский, Михаил Борисович, Петр и Семен Пожарские, Семен Иванович Мезецкий, Иван Ромодановский, Андрей Кривоборский.
В завещании Ивана IV встречается также село Залесье Никиты и Силы (в духовной описка — Амы) Григорьевичей Гундоровых и село Палех Дмитриевых детей Палецкого. Гундоровы, вероятно, попали в опалу из-за несчастного разгрома русских войск под Оршей, в которых они сражались. В этой же битве участвовали Федор и Семен Дмитриевичи Палецкие [1676] .
В июле 1567 г. во время сражения с литовскими войсками был взят в плен князь Василий Дмитриевич Палецкий, который вскоре после этого умер от ран [1677] . В 1566/67 г. по распоряжению царя вотчина Дмитрия Федоровича Палецкого (умер около 1556 г.) и его детей Василия, Семена и Андрея, находившаяся в Бежецком Верхе и Костроме, была роздана в поместья. Конфискация земель Палецких вызывалась не только пленением Василия, но и давнишней близостью этих князей к старицкому дому [1678] . Позднее эта опальная раздача была признана недействительной, и Андрей Палецкий получил свою вотчину обратно [1679] .
1676
Stryjkowski М. Kronika Polska, Litewska, Zmodska i wazystkiej Rusi. Warszawa, 1846. Т. II. S. 415. Правда, С. Г. Гундоров уже весной 1567 г. снова появляется в разрядах (Синб. сб. С. 18 [РК 1559–1605 гг. С. 47]), а Давыд Васильевич Гундоров, тоже участник битвы на реке Уле, вовсе не пострадал: он упоминается в разрядах лета 1565,1566 и 1567 гг. (ДРК. С. 263 [РК 1475–1598 гг. С. 220)]; Синб. сб. С. 18, 20 [РК 1559–1605 гг. С. 46, 51]).
1677
Stryjkowski М. Op. cit. Т. II. S. 115.
1678
Б.И. Палецкий, еще в 1535 г. был конюшим Андрея Старицкого (ПСРЛ. Т. XIII, 1-я пол. С. 97). Д.Ф. Палецкий занимал колеблющуюся позицию в 1553 г., когда рассматривался вопрос о преемнике Ивана IV.
1679
РИБ. Т. XXXII. № 290.
Когда весной 1566 г. из белозерской ссылки вернулся князь Михаил Воротынский, он получил то ли в удел, то ли в вотчинное владение земли всех стародубских княжат, упомянутых в духовной Ивана IV. Это было кратковременное пожалование, ибо уже почти в то же время значительную часть княжат из числа «казанских жильцов» амнистировали и начали постепенно возвращать на свои места [1680] . Конфискованные ранее у них владения были отписаны у князя Михаила на Ивана IV («Остались за мною у князя Михаила Воротынского» [1681] . Процесс возврата земель их прежним стародубским владельцам или их наследникам
1680
В 1566/67 г. Афанасий Нагаев уже упомянут снова как владелец села Никольского (другая половина была уже за Михаилом Богдановичем Ро-модановским), которое по духовной Ивана II принадлежало Нагаеву целиком (ГКЭ. Суздаль, № 52/11831. На эти факты наше внимание обратил Б.Н. Флоря).
1681
То, что речь шла о передаче царю лишь верховных прав на стародуб-ские села (а не о праве владения), можно проследить по межевым грамотам 1566/67 г. на Стародуб. В них специально оговаривалось, кому реально принадлежала царская земля и земля князя Владимира Андреевича. Например, «земъля и лес царя и великог[о] князя вотчина князя Ондрея Ивановича Стригина, а налеве земъля и лес государя князя Володимера Ондрееви[ча] Спаского Еуфимева манастыря села Богоявленского» (Савелов Л.М. Князья Пожарские. С. 61).
1682
ГКЭ. Суздаль. № 55/11834.
К январю 1569 г. постриглась в монахини и вскоре умерла вдова князя Семена Стародубского Ефросинья. Она завещала в Симонов монастырь сельцо Кувезино. После ее смерти эта вотчина была отписана на царя, но 7 февраля 1569 г. Иван IV по челобитью симоновского архимандрита Феоктиста велел это сельцо «записати к монастырю» [1683] . Однако сам же Иван Грозный упоминает его в своем завещании в числе тех сел, которыми он «благословлял» своего сына Ивана Ивановича [1684] . И вообще в составе лиц, за кем были стародубские села по завещанию Ивана Грозного, много княжат, живших в 60-х годах, зато нет ряда владельцев 1570–1572 гг. Скорее всего текст о стародубских селах в духовной царя, так сказать, «делопроизводственного происхождения», т. е. он попал туда из какого-то более раннего документа [1685] . Таким документом могли быть книги Максима Трифонова 1564/65 г., «как он отписал стародубских князей вотчины» [1686] . Во всяком случае, в них мы находим запись — о том, что И.С. Коврову принадлежала «треть сельца Васильевского да к селцу деревни, деревня Каменное» и другие, — текст, близкий к духовной царя Ивана IV.
1683
Садиков П.А. Из истории опричнины XVI в. № 34. С. 232–233 [Ср.: АФЗХ (АМСМ). № 176. С. 225].
1684
«Село Куве[зино], что было княгини Афросиньи княж Семенова Стародубского» (ДДГ. № 104. С. 435).
1685
Это наблюдение, сформулированное еще в нашей статье о землевладении в период опричнины, повторил Р.Г. Скрынников (Скрынников Р.Г. Духовное завещание царя Ивана Грозного// ТОДРЛ. Т. XVIII. М.; Л., 1962. С. 311). Тезис же его о «черновике» духовной царя, составленном якобы в августе 1566 г., автором, на наш взгляд, не обоснован.
1686
Садиков П.А. Из истории опричнины XVI в. № 43. С. 245.
В 1566–1568 гг., вероятно, основная территория государева удела не претерпела сколько-нибудь значительных изменений. Отписаны были в опричнину лишь некоторые северные волости (в том числе Соль Вычегодская) [1687] и, может быть, Кострома (1566/67 г.). Это объяснялось некоторым спадом опричных репрессий в 1566–1567 гг. и тем, что потребность опричников в земле удовлетворялась в это время за счет конфискованных царем владений в земских уездах без того, чтобы эти районы зачислять в опричнину. Отступление от первоначального плана земельного обеспечения опричных людей продиктовано было самой жизнью: массовые выселения служилых людей из каких-либо уездов, как показал опыт 1565 г., не давали должного эффекта, да и не могли быть полностью осуществлены. Создание же опричных форпостов на территории земщины ставило под контроль опричного руководства фактически вою территорию Русского государства. В этом было несомненное преимущество земельной политики Ивана IV 1566–1568 гг. по сравнению с планами 1565 г. Но одновременно в ней содержались уже элементы, подготавливавшие ликвидацию территориальной обособленности государева удела, т. е. отмену опричнины.
1687
В грамоте 16 августа 1566 г. говорилось, что «мы взяли Вычегодскую Соль к собе в опричнину» (ДАИ. Т. I. № 118. С. 172). Около 1568/69 г. к Каргополю была отмежевана Водлозерская волость Обонежской пятины (Садиков П.А. Очерки… С. 327–328).
Однако в 1569–1571 гг. в связи с обострением внутриполитического положения в стране наметился новый сдвиг в земельной политике. Иван IV забирает в опричнину уже ряд уездов. Это мероприятие по своим целям резко отличалось от задач создания опричной территории, как они мыслились в 1565 г. Теперь дело шло о том, чтобы путем опричных переселений в уезды, которые царь рассматривал как очаги смуты, ликвидировать там социальную базу возможных заговоров и мятежей.
Уже в 1569/70 г. опричной стала часть Белозерского уезда [1688] . В царских грамотах 1577 г. говорилось, что деревни Кнутово, Кудиново и Пирогово Надпорожского стана Белозерского уезда принадлежали Семому и Нечаю Васильевым детям Ергольского и Андрею Ивановичу сыну Бурухину. Однако «в 78-м году Семой, да Нечай, да Ондрей из Белозерского уезда высланы, а та их вотчина отписана на нас» [1689] . Этими деревнями завладел опричник Иван Васильевич Головленков [1690] .
1688
Отдельные белозерские дворцовые села вошли в опричнину сразу же или вскоре после ее создания. Опричным еще до 28 ноября 1566 г. стало дворцовое село Чаронда, находившееся вблизи озера Воже (Садиков П.А. Из истории опричнины XVI в. № 9). По Таубе и Крузе, Белоозеро взято в опричнину вскоре после ее учреждения (Таубе и Крузе. С. 36).
1689
Садиков П.А. Из истории опричнины XVI в. № 74,75. С. 289.
1690
О нем см.: Кобрин В.Б. Состав…С. 35–36.
Этот факт можно было бы истолковать как обычную конфискацию земель, происходившую без распространения опричного суверенитета на какую-то часть Белозерского уезда. Однако из губной грамоты 1571 г. известно о сосуществовании на Бело-озере двух губных управлений: земского и опричного [1691] . Поэтому выселения 2569/70 г. имеют прямое отношение к переходу в опричнину части Белозерского уезда. Взятие в 1569/70 г. в опричнину части Белоозера, возможно, связано было с казнью И.П. Федорова, крупнейшие владения которого находились на Белоозере и частью попали во дворец [1692] . Кстати, и сам Надпорожский стан (о котором речь шла в грамоте 1577 г.) непосредственно примыкал с севера к федоровским владениям.
1691
ААЭ. Т. I. № 281. С. 316–320.
1692
Кобрин В.Б. Из истории земельной политики… С. 156–158.
Переход Старицы в состав опричнины И.И. Полосин, С.Б. Веселовский и П.А. Садиков относят к 1566 г. (т. е. ко времени обмена земель с князем Владимиром Андреевичем) [1693] . Р.Г. Скрынников датирует переход Старицы в опричнину 1567–1568 гг. [1694] П.А Садиков ссылается при этом на конфискацию земель в Старицком уезде у детей боярских Житовых. Действительно, Житовы в годы опричнины потеряли свои родовые владения, а в 1568/69 г. Иван IV пожаловал их другими землями взамен их «старицкие и ярославские вотчины» [1695] . Но переселение Житовых, возможно, было вызвано близостью их к старицкому дому [1696] и опалой из-за бегства за рубеж одного из Кашкаровых (переселенка Татьяна Ивановна Житова была дочерью Ивана Павловича Кашкарова) [1697] . Выше уже говорилось, что новоторжский сын боярский Я.П. Кашкаров был сослан в Казань, затем получил компенсацию за свои земли в Ярославском уезде. Что-то вроде этого могло произойти и с Житовыми. Словом, переселение их в Волоколамский уезд к 1568/69 г. может объясняться скорее опалой и конфискацией земли, происходившей в 1565 г., за которой последовало прощение и возмещение убытков, чем переходом Старицы в государев удел.
1693
Штаден. С. 46; Садиков П.А. Очерки… С. 190; Веселовский С.Б. Учреждение… С. 90.
1694
Скрынников Р.Г. Начало. С. 355–356.
1695
Садиков П.А. Из истории опричнины XVI в. № 38. С. 237. Ср. № 31,64.
1696
О старицких связях матери переселенца Луки Житова подробно писал П.А. Садиков (Садиков П.А. Очерки… С. 138).
1697
Садиков П.А. Из истории опричнины XVI в. № 31. С. 229.