Опричник
Шрифт:
— Вот ты где! — тихое восклицание за спиной заставило Бестужева оглянуться.
— Привет, сестрёнка, — искренне улыбнулся он.
— Привет-привет, — крепко ухватив братца за руку, Ольга, не прекращая мило улыбаться, резво повлекла его куда-то в сторону малой гостиной. — Мы тебя там уже заждались.
— Кто «мы» и где «там»? — нахмурился Лёня. Происходящее вокруг резко перестало ему нравится, а где-то в глубине души боярича начала тихо попискивать паранойя.
— Кирилл, я, отец, Вербицкие… Тебе мало?
— Стой! Вербицкие? Маша здесь?! — чуть не подпрыгнув на месте от
— Мы приехали вместе, — ответила сестра и, резко затормозив у дверей в малую гостиную, сотворила какую-то эфирную технику. Что именно это было, Лёня не понял, лишь ощутил лёгкие вибрации эфира. А расспросить Олю он банально не успел. Двери в комнату отворились и на пороге возникли отец и идущий с ним бок обок Анатолий Семёнович Вербицкий. За их спинами маячила ехидно улыбающаяся Василиса Тимофеевна, рядом с которой шла её дочь. Красивая и неприступная… вот только Леонид слишком хорошо знал свою пассию, так что моментально заметил и шалый отсвет в её глазах, и нервное подрагивание рук… Да какого дьявола здесь происходит?!
— Лёнечка, честное слово, я ничего не знала! Они мне и слова не сказали! — прошептала Маша, поравнявшись с младшим Бестужевым. А идущий следом за ней, довольный, словно обожравшийся сметаны кот, Николаев фыркнул.
— Ты о чём? — нахмурился Леонид. Ответа он не услышал, поскольку в этот момент все звуки заглушил голос отца.
— Дорогие гости, я рад приветствовать вас сегодня в этом доме на торжестве, посвящённом помолвке моего сына Леонида, наследника рода Бестужевых, с Марией Анатольевной Вербицкой!
Глава 6. Безумству храбрых…
Видеть, как с каждым новым словом Бестужева-старшего вытягивается лицо его сына, было приятно, не скрою. Равно как несколькими минутами раньше я искренне наслаждался ошеломлением Марии, когда её батюшка сообщил, что они с Валентином Эдуардовичем договорились о её помолвке с Леонидом.
Месть? Она самая. И плевать, что со времён подставы, устроенной мне этой сладкой парочкой в бункере «Девяточки», минуло больше года. Росомахи, вообще, существа злопамятные. Собственно, поэтому меня так и прозвали когда-то… ну, в основном, поэтому.
Вообще-то, идея этой мести пришла мне в голову во время разговора с моим будущим тестем, состоявшегося через пару дней после завершения нашей поездки в СБТ за грузом «тактиков». Бестужев позвонил сам, и не просто так. Пообещал поделиться интересной информацией и сообщил, что имеет ко мне некоторое предложение, обсуждать которое лучше при личной встрече. На том и порешили. Между делом Валентин Эдуардович напомнил об обещании, данном мною Леониду в прошлую встречу, вот тогда-то у меня и появилась мысль о мести. Бестужев выслушал идею с видимым интересом, помолчал немного и вздохнул.
— Кирилл, будь на твоём месте кто-то другой, я бы и разговаривать на эту тему не стал, — проговорил он. — Это женщины могут обсуждать
— Прошу прощения, не подумал, — искренне извинился я, вспомнив заморочки родовитых на тему евгеники.
— Пустое, — отмахнулся Валентин Эдуардович. — Не в упрёк тебе сказано, а для понимания. Судя по всему, раньше такие «мелочи» тебе никто не объяснял, хотя и следовало. А вообще, ты хоть и не входишь в род Бестужевых, но и посторонним тебя назвать у меня язык не повернётся.
— То есть, идея всё же обсуждаема? — осведомился я.
— Вполне, — невозмутимо ответил Бестужев. — И сразу могу сказать, сын влюблён в эту самую Машу, как мартовский кот во всех дворовых кошек разом. Вопрос в другом, как сама Вербицкая относится к моему сыну? Что скажешь, учитель? Кому как не тебе это знать, всё же с Марией ты общаешься куда чаще, чем даже её родители.
— Если бы она относилась к нему иначе, я бы и не поднимал эту тему, — развёл я руками и, чуть помолчав, всё же решил уточнить, на правах признанного «почти родственника», так сказать: — А это не будет мезальянсом? Всё же, Вербицкие пока не бояре…
— Вот именно, «пока», — ухмыльнулся мой будущий тесть, и я замер от пришедшей в голову догадки.
— А ведь вы уже рассматривали этот вариант, да? В смысле, не только вы лично, но и с Анатолием Семёновичем говорили на тему возможного брака ваших детей. Я прав?
— Конечно, — как ни в чём не бывало, с лёгкой улыбкой кивнул Бестужев. — Хреновым я был бы отцом, если бы этого не сделал. Правда, мы с Вербицким решили подождать, пока дети сами не дойдут до мысли о браке… или не разбегутся в разные стороны. И твоё предложение, надо признать, меня сильно удивило. Или… это Мария тебя настропалила? Как тогда в «Девяточке», а?
— Э, нет, Валентин Эдуардович, — я позволил себе ухмыльнуться. — Можно сказать, что таким образом я хочу расквитаться с ними за ту подставу с объяснениями-объявлениями. И именно поэтому настаиваю на сохранении договорённости о помолвке в тайне от наших голубков.
— И не ёкнет ничего, а? — прищурился Бестужев.
— С чего бы? — не понял я.
— Так ведь нынешняя молодёжь не желает жениться по указке старших. Вам свободу воли подавай, любовь непреходящую, а интересы рода побоку. Вот я и спрашиваю: не боишься таким шагом настроить против себя Машу с Лёней? — развернул своё объяснение Валентин Эдуардович.
— Не боюсь, — покачал я головой. — Как вы сами заметили, с любовью у них всё в порядке, так что, особо артачиться они не станут. Обидятся? Может быть. Ну, так я не вижу в этом ничего страшного. Подуются и перестанут. Зато Мария получит наглядный пример того, к чему порой приводят манипуляции окружающими, а для Лёни это станет неплохим уроком на внимательность к тем самым манипуляциям. Жена, она, конечно, «шея», и крутить мужем-«головой» — её святая обязанность, но и «голова» не должна забывать о том, что её основная задача — думать… порой за двоих.