Оправданный риск
Шрифт:
— Неужели? — Во рту у нее пересохло. — И какие же сигналы я посылала тебе?
Его лицо приобрело мечтательное выражение.
— Вы всегда преображаетесь, когда видите меня, и улыбаетесь особенной улыбкой.
«Я всем так улыбаюсь, — подумала она. — Специально три года носила скобки, чтобы ослепительно улыбаться».
— Вы всегда мне рады. Я так составил школьное расписание, чтобы встречаться с вами каждый день.
Про себя она сказала: «О, Бобби, я действительно рада тебя видеть, потому что ты приносишь мне почту».
— И те подарки, что вы сделали мне… —
— Они представительские… Их получают все сотрудники.
— На прошлой неделе вы позволили мне называть вас Стефи. — Бобби погладил ее плечи. — А тот поцелуй на Рождество… — он сладостно вздохнул.
— Бобби, — она пришла в себя. Понимая, насколько хрупки его чувства и ощущение происходящего, продолжила: — Все называют меня Стефи. В нашем бизнесе отброшены некоторые условности, и люди быстрее находят общий язык, если становятся фамильярнее, да и потом, гораздо проще обращаться на «ты» вместо того, чтобы говорить «мисс», а «мадам» я просто не выношу, — она похлопала его по руке. — А что касается того поцелуя на Рождество… ну, видишь ли, я целовала всех мужчин-сотрудников, — осторожно намекнула она.
— Именно это мне в вас и нравится, — он вздохнул. — Вы такая простая, с вами легко общаться.
— Конечно, — пробормотала она, затем терпеливо проговорила: — Бобби, боюсь, что ты… — она уперлась ему в плечи, стараясь оттолкнуть его приближающееся лицо. — Бобби! Бобби! — Она успела отвернуть голову как раз вовремя, и его губы прикоснулись не ко рту, а задели подбородок.
— Роберт, — прозвучал в дверях сердитый голос Квентина Уарда, — пришли дедушка с бабушкой, они хотят видеть тебя. Сейчас же.
— Увидимся позднее, — проговорив с хрипотцой, Бобби поднялся с кровати и вышел.
Победно-презрительный взгляд Квентина заставил ее содрогнуться. На миг она потеряла самообладание, но быстро взяла себя в руки.
— Мистер Уард, я понимаю, как это должно было выглядеть, но…
— Замолчите, мисс Бранд, — его голос прозвучал как рык. Он, словно монолит, стал надвигаться на нее. — Я увидел правду собственными глазами, — заскрежетал он зубами; вены на шее вздулись. — Вы намеревались соблазнить моего сына прямо здесь. Одному Господу известно, что могло произойти, не поднимись я наверх. В моем собственном доме!
— Мистер… мистер Уард! — Стефи сделала попытку встать, но обнаружила себя отброшенной назад.
— Даже не хочу слушать вашу ложь. — Лицо его сделалось пурпурным, а кулаки сжимались и разжимались в каких-то сантиметрах от ее горла. — Я только хочу, чтобы вы немедленно убрались из моего дома. — Он повернулся и вышел.
Все еще полулежа на кровати, она пришла в себя и успокоила дыхание. Уставившись в потолок, она рассматривала лепные украшения.
— Сделали из мухи слона, — удивительно спокойным голосом произнесла она. — Надо разъяснить этому мальчишке, что он позволил себе вообразить нечто совершенно несуразное. — Стефания решила, что займется этим в понедельник.
Тут же она представила себе, как сидя за массивным столом в сером фланелевом костюме, изобразит из себя
Говоря о жестокости… Это слово напомнило ей о Квентине Уарде и его грубом поведении. Поднявшись, она расправила платье и стряхнула с плеч ощущение его рук. Необходимо дать ему серьезный отпор.
Улыбнувшись своему отражению, она провела рукой по волосам, пригладив чуть взъерошенные кудри. «Я понимаю, что вы беспокоитесь за своего ребенка, и сочувствую вам, Квентин Уард, но ваше отношение и некоторые поступки надо исправить, и, как настоящая женщина из Теннесси, я сделаю это».
Она позвонила в контору и попросила, чтобы на концерте присутствовал кто-то другой. Затем, вооруженная духом и пылом своих далеких родственников, вернулась в зал, чтобы начать войну с янки.
Перво-наперво она посетила столовую, потому что не хотела пользоваться услугами Квентина. Наполняя тарелку бутербродами и пирожными, она коварно улыбалась.
Когда метрдотель, одетый в белый фрак, осведомился, чего бы она хотела выпить, она несколько мгновений раздумывала, потом решила пойти ва-банк.
— Крепкий коктейль, — подмигнула она. Вернувшись к гостям с бокалом и тарелкой, она позволила себе расслабиться и приняла участие в общем веселье.
Склонившись над камином, Квентин посмотрел, хорошо ли лежат дрова, и поставил на место заградительную решетку. Отряхнув руки, он повернулся, чтобы заговорить с кем-то из гостей, прохаживающихся рядом. Настроение у всех было отличное, и, вероятно, вечер можно было считать удавшимся.
Вечеринки не были его стихией. Строить дома, в которых устраивают вечеринки, — другое дело. Сегодня, тем не менее, он выступал и в роли хозяина, и в роли строителя. Восстановление и обновление «Седар Хилл» потребовало не только знания строительного искусства, но и проявления инженерных и зодческих умений.
Для Квентина «Седар Хилл» являлся больше, чем строением. Он был домом в прямом смысле этого слова. Дом был для него олицетворением единства. Квентин взглядом отыскал Роберта, медленно потягивавшего единственный бокал, позволенный отцом в этот вечер.
Гордая улыбка озарила лицо Уарда-старшего. Мальчик выглядел совсем неплохо. Смокинг даже придавал элегантность его сухощавой фигуре, лицо было правильной формы, со строгими чертами. Квентин потер подбородок: сегодня он хотя бы снял эти наушники, а кроссовки поменял на нормальные туфли.
Квентин прекрасно понимал, что сын не только хорошо выглядел, он и на самом деле был таким. Отличные отметки в школе, здоровый образ жизни, никаких следов наркотиков. Чего еще может желать родитель? Беря бокал с каминной подставки, он еще раз задал себе этот вопрос. Ему бы хотелось, чтобы Роберт пошел по его стопам: он уже давно мечтал о фирме с названием «Строительная компания Уард и Сын».