Оправданный риск

Чейз Эллен Рако

Ведущий национальный музыкальный журнал назвал ее «королевой ценных металлов». Все силы она отдавала своей фирме и вскоре стала ощущать плоды своего труда. Она подобрала знающих и толковых сотрудников и понемногу начала передавать им свои полномочия.

И теперь, когда она могла позволить себе расслабиться и заняться собой, на ее голову свалился Квентин Уард.

Сплетня способна поломать любую карьеру, особенно в индустрии развлечений. Стефания имела безупречную репутацию, впрочем, как и большинство ее клиентов, но если слухи

о дурацких заявлениях этого Квентина Уарда разнесутся…

Стук в дверь прервал ее размышления.

— Я принесла две таблетки аспирина, горячий чай и чизбургер, — Глория поставила поднос на широкий дубовый стол. — А еще, — она вынула из-под мышки папку, — я нашла Роберта Уарда.

Стефи опустила ноги на ковер.

— Молодчина!

Глория удовлетворенно улыбнулась.

— Роберт Уард работает у нас, — объявила Глория, усаживаясь на стул и расправляя юбку.

Наблюдая смущенный и беспомощный вид шефа, она продолжила:

— Бобби — посыльный. Он приходит по понедельникам, средам и пятницам. Такой длинноногий, с ямочкой на подбородке. — Она подняла руки к ушам. — Он еще всегда ходит в наушниках с плейером.

Кусок бутерброда застрял в горле у Стефи.

— И его папаша имеет наглость заявлять, что я совращаю этого сосунка, который бреется раз в неделю? — Она потянулась за чашкой. — Я едва помню его. Как долго он работает?

Глория заглянула в анкету.

— Пять месяцев. Да не переживай ты так. Это я приняла его на работу. У нас трудятся четверо таких клерков, и ведут себя вполне тихо.

Отпивая чай, Стефания просмотрела анкету:

— Адрес тот же, — и покачала головой. — Семнадцать лет. Про мать ничего не говорится. Отец — Квентин.

— Стефи, тебе не стоит обижаться на старшего Уарда. Счет от цветочника уже перевалил за сотню баксов.

— Счет я оплачу, об этом даже и говорить не стоит.

Когда же она вспомнила жуткие обвинения, папка выскользнула у нее из рук.

— Он сказал, что я делала Бобби подарки? — Это прозвучало как вопрос, она закусила губу.

— На Рождество ты выплатила всем премии, — приставив ручку к подбородку, напомнила Глория. — Может быть, ты давала ему плакаты, альбомы, ну, майки там какие-нибудь, билеты на концерты?

— Да я уж и не помню. — Стефи откинулась на спинку кресла. — Вроде, я всем вручала такую мелочь. Вероятно, и ему в том числе.

Она потерла лоб и с удивлением ощутила капли пота.

— Теперь я чувствую себя виноватой за каждую улыбку, каждую шутку и каждый вздох! Хотя не припоминаю, чтобы чем-то выделяла его, — Стефания нахмурилась. — Ты же знаешь меня: я никогда никого не выделяю.

— Я думаю, что отец Бобби просто вел себя по-отцовски, — успокаивала ее Глория. — У меня самой сын подросток, и должна тебе признаться, даже когда он ничего такого не делает, все равно беспокоишься. — Она улыбнулась. — Бобби Уард создал из тебя богиню. Это называется детской влюбленностью.

Стефи склонила голову

набок, и волосы волнами упали на плечо.

— Точно, детская влюбленность. — Она помолчала. — В свое время я пережила подобное к школьному учителю, — призналась она, криво улыбнувшись. — Том Дейер вел у нас латынь. Теперь это кажется так странно. А тогда я сохла по нему почти два года, даже практиковалась подписываться Стефания Дейер. — Она слегка покраснела. — И, знаешь, я до сих пор помню, как он выглядит: высокий блондин, в стиле викингов, с широкими плечами и узкой талией. Я специально проваливала контрольные, чтобы оставаться после уроков на дополнительные занятия.

А по ночам мне снились всякие детские фантазии, — усмехнулась Стефи. — Я даже сэкономила из карманных денег и на Рождество купила ему кожаное портмоне. Ты и представить не можешь, как он смутился.

— Как относились к этому родители?

— Отец не понимал, почему мне потребовалось два года на изучение латыни, а мама… я думаю, она догадывалась, что я переживаю первую влюбленность, но ничего не говорила. Моя безответная любовь умерла сама собой.

Глория разгладила рукава блузки.

— Теперь ты попала в такое же положение, как твой учитель латыни, — резюмировала она. — Ты являешься предметом обожания не по своей вине.

— Это и так понятно, — ехидно проговорила Стефи. — Только меня здорово злит, что этот Квентин Уард делает такие скороспелые заключения. Он сам вел себя, словно подросток, — раздраженно сказала она. — Причем все это происходило на людях. И даже рта мне не дал раскрыть, просто положил голову на плаху и отсек ее. Он буквально рвал и метал. — Она сощурилась. — Страшно не люблю, когда мне угрожают. Кстати, что такое моральная низость?

Глория была шокирована.

— Моя дорогая, это унизительный и позорный акт по отношению к подчиненному.

— Квентин Уард сам по себе позорный человек! — пробурчала Стефи и потерла виски. — Похоже, ему необходимо поучиться хорошим манерам и неплохо походить на курсы для родителей, чтобы уметь должным образом общаться с сыном, а не искать козла отпущения. Меня обвинили в присутствии свидетелей.

Она нервно сложила руки.

— Не нравится мне все это. У меня безупречная репутация и если сплетня разнесется… — Стефи отсутствующим взглядом посмотрела на часы. — Когда начинается концерт?

— В восемь тридцать.

— Если уйти сейчас, я успею съездить домой, переодеться и переговорить с Уардом, чтобы окончательно все прояснить. Может быть, удастся прочитать нотацию Бобби, — добавила она. — Я буду вежлива, но холодна. Это поможет выбить из его головы дурацкие любовные фантазии. Глория улыбнулась:

— Не боишься входить в пещеру льва?

— Точно ты подметила, — резко сказала Стефи, — этот мужчина рычал, как лев.

— Как выглядит папа Уард? — с любопытством поинтересовалась Глория.

Вспоминая, Стефи нахмурилась: