Оправданный риск

Чейз Эллен Рако

Наконец, по поводу вашего сына, — мускулы на ее лице напряглись, в голосе не слышалось никаких эмоций. — Я никогда не стремилась, никогда не помышляла иметь с ним какие-либо отношения. Меня не привлекали семнадцатилетние мальчишки, когда мне самой было столько же, а теперь и подавно не интересуюсь такими. С понедельника ваш сын более не будет работать в «Бранд Ассошиэйтс», и вы перестанете вмешиваться в мою жизнь. — Теперь хотите кофе? — подойдя к лакированному бюро, она достала что-то оттуда и вернулась обратно.

Подняв его ладонь, она вложила в нее долларовую

бумажку и проговорила:

— Отправляйтесь и купите себе кофе. У вас есть одна минута на то, чтобы скрыться с моих глаз.

Не обращая внимания на его ошеломленный вид, она отвернулась и нетерпеливо застучала босой ногой по ковру, женским чутьем ощущая его взволнованное дыхание, слушая его нерешительные шаги в направлении входной двери. Через некоторое время дверь закрылась и защелкнулась щеколда.

Только после этого она смогла почувствовать расслабление, но все еще ощущала напряжение и дрожь. Лежа на диване с закрытыми глазами, положив голову на подушку, она заставляла себя по-настоящему расслабиться и привести тело в полное равновесие. Вместо этого ее охватило необъяснимое смущение. В чем причина? Неужели в Квентине Уарде?

Ударив по подушкам сжатыми кулачками, словно капризный ребенок в порыве раздражения, она не могла избавиться от необъяснимого сожаления из-за того, что выгнала этого мужчину. Но как он посмел презирать ее жизненный уклад, ее одежду, дом, да и само ее существование?

— Проклятый Квентин Уард, ты ничего не знаешь о настоящей Стефании. — Ее удивило высказанное вслух заявление.

Если бы такие обвинения предъявил ей кто-нибудь другой, огорченно призналась Стефания, она повела бы себя совсем иначе. Она воспользовалась бы своим обычным оружием — приняла отчужденный и формальный вид и вежливо попросила покинуть ее дом.

Но Квентин Уард заставил заговорить ее эмоции. Стефанией руководило желание исправить его неверные представления о ней, доказать, что она не заслуживает выдвинутых обвинений, сделать так, чтобы он поверил, что ее моральный облик ничем не хуже его. Прежде ей частенько доводилось доказывать свою профессиональную пригодность, но сейчас она впервые ощутила потребность защищать свою личность. Только ли из гордости она так поступила?

Неожиданно для себя она обнаружила, как легко может вызвать в воображении его облик, еще проще было ощутить его прикосновение. Несмотря на его грубость, нельзя не отметить, что оно показалось ей даже нежным и приятным, взбивающим волосы, словно мягкий тропический ветерок.

Удобно растянувшись на диване, она ощущала, как пышные покрывала ласкают ее взбудораженное тело, словно руки Квентина. От воспоминаний о его ароматном одеколоне она ощутила трепетную дрожь.

Пальцы вдавились в упругую подушку, но чувствовали не ее форму, а мускулистую упругость мужского тела. Ей захотелось снова попробовать его чувственные губы. Как она стремилась к ответному поцелую! Стремилась? Стефи вздрогнула от этого непроходящего ощущения. Как здорово знать, что вновь можешь чувствовать и хотеть. Что за дивная женская реакция!

Она недоверчиво сощурила глаза. «Много хорошего

принесла тебе эта волшебная женская реакция», — прошипела она. «Но ты повзрослела и, без сомнения, стала мудрее, — твердил внутренний голос. — К тому же этого мужчину не волнует твое тело».

— Лучше пускай его меньше волную лично я, — быстро возразила она. И вообще, почему именно он? Повернувшись на спину, она посмеялась над судьбой. — Этот Квентин Уард ненавидит меня!

Но что больше всего бесило ее в этих несуразных обвинениях, так это — впечатление, что, даже трогая ее, он, казалось, думал о ком-то другом. «Ты завидуешь! — посмеялась она над собой. — Всегда хочешь находиться в центре внимания».

Дрожащими пальцами она провела по голове. Да что, черт побери, с ней происходит? Что-то с нервами не в порядке.

Она криво улыбнулась:

— В тебе заговорила «другая женщина».

Она не могла отрицать, что вела довольно свободный образ жизни, но, тем не менее, сохранила устаревшие понятия о моральном облике.

Секс не был для нее обычным и чем-то безликим. Она никогда не посещала бары, не понимая тамошних нравов, и обладала достаточной порядочностью, чтобы не просыпаться утром рядом с незнакомым мужчиной.

Квентин Уард был прав в одном: она вращалась в быстролетном мире. Не говоря об использовании наркотиков и алкоголизме, здесь присутствовали многие человеческие пороки: случайные связи, браки по договору, жизнь с любовниками и любовницами, фиктивные разводы. Это и помогло ей выработать привычку не заводить легких интрижек и не соблазняться мимолетными романами.

Стефи хотелось чего-то длительного и, по возможности, настоящего. Ей хотелось превзойти родителей, которые уже отметили тридцатилетие совместной жизни.

Но ее положение в мире бизнеса оказывало значительное влияние на личную жизнь. Она целиком посвящала себя работе, и времени на интимные отношения практически не оставалось. Она добровольно взвалила на свои плечи такой воз, который был раньше под силу только мужчинам. Ее карьера требовала острого, нацеленного на достижение определенного результата ума и независимости.

В последние два года она старательно отодвигала от себя все, связанное с любовью и романтикой. Безусловно, у нее были свидания и встречи на вечеринках, но только с друзьями или коллегами, а не с любовниками. После напряженного дня, до предела насыщенного переговорами, контрактами, конфликтами и разборами, единственной целью, к которой она стремилась вечером, была ванна Джакузи, где она могла снять напряжение и стресс.

Такова была ее жизнь, и она считала себя счастливой. До вчерашнего дня, точнее — до встречи с Квентином Уардом. Почему он? Она уже в который раз повторяла этот вопрос, а глаза искали ответ в изящной лепнине потолка.

Она знала и более привлекательных мужчин. Хотя, безусловно, такое лицо можно высечь из гранита. И этот темперамент! Дерзкий и воинственный, упрямый и волевой, но и бесчувственный.

Стефи тотчас же поправила себя. Нет, не бесчувственный. Именно глубина эмоциональности и привлекала ее.