Оправданный риск
Шрифт:
— Я уважаю ваше беспокойство, — перебил он, проводя ладонью по ее волосам, — но все-таки уверен, что все пройдет как надо.
Стефи взяла бокал, другой подала ему, и они чокнулись.
— Завтра мы узнаем об этом!
5
— Роб пришел домой насвистывая, — резким тоном проговорил Квентин. — Поднимаясь по лестнице, он постоянно улыбался. — Уард яростно хлопнул входной дверью.
Чувствуя, как зазвенело в голове, Стефи нахмурилась и тихо простонала:
— Не надо шума. — Затем сняла
Квентин снял полотенце и громко вздохнул, увидев ее бледные и измученные черты.
— Так должен был выглядеть Роб, а не вы. — Обнимая ее за талию, он спросил: — Что случилось, Стефи?
— Здоровая пища и адские коктейли, — последовало ее загадочное объяснение. Острый запах мужского одеколона, исходивший от его кожи, должен был послужить прекрасной панацеей для ее растрепанных нервов. — Что в наши дни произошло с подростками? Они что, перестали есть нормальную пищу и слушать игровые автоматы?
Он, обнимая за плечи, отвел ее в гостиную и усадил на диван.
— Устройте мне встряску.
— Как раз это сейчас и происходит в моем желудке.
Она застонала. Он положил ее голову к себе на колени и накрыл холодным полотенцем:
— Бедная девочка.
Стефи вздохнула от удовольствия, когда он начал делать успокаивающий массаж на лбу и висках.
— Вы могли бы гордиться мной, Квентин, — наконец выговорила она. — Я была нежной и обворожительной. Бобби трясся и заикался, когда пытался пригласить меня на обед, а стоило мне согласиться, он, выходя, оторвал корзину для почты.
В шесть часов я уселась к нему в «фольксваген», и мы поехали, — открыв один глаз, она сердито посмотрела на него. — Вы могли бы починить обогреватель и заменить стекло со стороны пассажира.
Его палец прикрыл ей веко.
— Почему, вы думаете, Робу потребовалась работа после занятий? Эта чертова машина требует постоянного внимания.
— Слабое утешение для женщины с простуженным ухом! — Она ощущала, как его волшебные пальцы уводили ее в другой мир.
— Где вы обедали?
— Роб привез меня в «Баунфил Харвест», — снова открылся ее глаз. — Я не осмелюсь назвать блюдо из салата, залитого майонезом, со странного вкуса бобами плюс стакан сока из папайи обедом.
Квентин хихикнул.
— А как бы вы его назвали?
— Издевательством, — резко заметила она. Открыв оба глаза, она подняла руку и показала на свой живот. — Сомневаюсь, что вы смогли бы прокормиться пищей кроликов, скорее всего вы предпочитаете отбивные и жареный картофель, я не права?
Квентин сделал гримасу.
— Отбивную толщиной сантиметра в три, отварную картошку с маслом и луком.
Она едва заметно прищелкнула языком.
— А это еще большее издевательство: могли бы и соврать. — Она снова закрыла глаза. — Мой привыкший к нормальной пище желудок не знает, что делать с этой здоровой пищей: он испорчен долголетним потреблением разнообразных лакомств, вроде пиццы, горячих пирожков с острыми приправами и жареной картошки.
Он обвел пальцем
— Так лучше?
Эротическое тепло от его руки быстро пронизало ее сквозь одежду. Ее тело расцветало под его прикосновениями открыто и безо всякого стыда. Неописуемые волны желания прокатывались по всему телу, заставляя чувственные бугорки груди упруго врезаться в ткань.
— У вас чудодейственные прикосновения.
Указательный палец подчеркивал контуры ее губ.
— Я мог бы показать вам нечто восхитительное. — В этом хрипловатом голосе слышались его сокровенные желания.
Ее глаза загорелись страстным огнем.
— Постараюсь запомнить ваше предложение. — Потом она долгое время гладила мужественные контуры его лица. И эти немые ласки возымели необыкновенное действие на ее обычно стойкие эмоции.
Тут она закрыла глаза и решительно сосредоточила мысли на его сыне. Через некоторое время снова открыла их, откашлялась и продолжила:
— Откушав эти замечательные витаминные лакомства, мы направились в игровой зал. Там меня окружили самые разные видеоигры. Вокруг все шипело, взрывалось или трескалось, или издавало утробные звуки, говорящие о том, что что-то большое поглотило что-то маленькое. — При этом воспоминании она содрогнулась. Всю свою жизнь я работаю со звуками, — пробурчала она, — но в этом кошмарном месте поняла, что децибелы вышли на более высокие уровни. — Она подняла руку и потерла нос. — Дети говорят, будто эти машины улучшают их рефлексы и общую координацию движений, но по мне этого не скажешь.
На них не существует никаких инструкций. И вся эта мешанина цветов и звуков просто раздражает и утомляет меня. Квентин, прекрати смеяться! — приказала она.
Взяв его за плечи, она поднялась и села к нему на колени.
— Откровенно говоря, я никак не возьму в толк, отчего он пришел домой в таком веселом настроении. Это было ужасное свидание.
Его смех перешел в кашель, который он старался унять.
— Почему ты считаешь, что оно было ужасным? — Квентин поглаживал ее кудри.
Она начала загибать пальцы:
— Во-первых, я постоянно жаловалась на то, что мне дует в окно; во-вторых, я вела себя как маленькая девчонка, капризничавшая, словно ей давали невкусную пищу; в-третьих, не успевал он и рта раскрыть, как я начинала исправлять бесчисленные ошибки в его речи; в-четвертых, я больше походила на его мать, чем подружку, — на ее губах появилась гордая улыбка. — Надеюсь, что, проснувшись завтра утром, он будет проклинать мое имя.
— Зато меня ты заставила чувствовать на триста процентов лучше, — признался он, проводя ладонью по ее подбородку, и как раз в это время его внимание привлекли стрелки на часах. — Бог мой! — воскликнул он, хмуро глядя на часы. — Мне пора уходить. Я сказал Робу, что поеду в супермаркет.