Опоздать на казнь

Незнанский Фридрих Евсеевич

Лена действительно отключила свой мобильный, мало ли, кто-нибудь перезвонит, да тот же Меркулов, и выдаст себя Лена этим нечаянным звонком с головой. А у нее были иные планы.

Лена быстро раздела чеченку, нацепила на себя ее тряпки и покрывала, перевязалась «поясом шахида», сделала из половой тряпки кляп и затолкала его чеченке в рот. Выбрала несколько тряпок по принципу их прочности и связала «сестре» руки и ноги. Закидала ее оставшейся ветошью, чтобы не заметил никто, заглянувший сюда случайно. Осторожно выскользнула из подсобки, плотно

заложив между дверью и косяком сложенную газету. Если кто будет проверять помещения небрежно, то решит, что эта маленькая комнатка просто заперта. И нет там ничего интересного.

…Гордеев уже начинал беспокоиться о Лене. Она задерживалась. Хотя, может быть, это и к лучшему, может быть, эта задержка обозначает то, что Лене удалось бежать, следуя его совету. Однако в таком случае чеченка, сопровождавшая Бирюкову, давно бы уже подняла шум. А может быть, Лена ликвидировала террористку?

Группа людей, двигавшихся через зал в сторону летного поля, привлекла внимание Юрия. Среди чеченцев в камуфляже выделялся человек явно славянской внешности и в цивильном костюме. Его лицо смутно показалось знакомо Гордееву.

Так кажутся знакомыми телевизионные дикторы или звезды ток-шоу, которых видишь случайно в толпе. они выглядят совсем иначе, чем на телеэкранах и фотографиях — мельче, бледнее, проще, но все же ты ощущаешь что-то неуловимо знакомое.

«Батюшки! Да это же профессор Дублинский!» — ахнул про себя Гордеев.

Да, это был профессор Петербургского университета Сергей Владимирович Дублинский, тот самый человек, которого адвокат Юрий Гордеев должен был разыскать, будучи связанным договором с его супругой — Оксаной Витальевной.

«Черт подери! Самое главное, конечно, заключается в том, что Дублинский все еще жив», — пытался собраться Гордеев.

Дублинский вел себя спокойно, за руки его никто не держал, автоматом в спину не подталкивал. Казалось, что он заодно с бандитами.

«Этого быть не может! — решил Гордеев. — Тут что-то не так. Но то, что он в компании с чеченцами, говорит о многом. Они заставили его сделать бомбу!»

…Гучериев подошел к регистрационной стойке, возле которой сидел Гордеев, и стал держать речь:

— Говорил бы я со своими людьми, я бы сказал, обращаясь: «Братья и сестры!» Но вы мне никто! Я могу убить вас немедленно — у меня есть оружие для этого. Это не автоматы, которые убивают вас по одному, это гораздо сильнее… Но я не буду этого делать! Вы мои заложники — я буду вами дорожить! Если ваша власть не наделает глупостей, вы будете жить. Но если наши требования не будут выполнены — священный огонь джихада сотрет этот аэропорт с лица земли, а вместе с ним и нас всех.

К Гордееву подошла одна из «сестер», ткнула в него пистолетом. Юрий оторопел. Однако чеченка поправила покрывало, прячущее ее лицо, и Гордееев увидел, что под ним прячется… Лена.

Она поманила его рукой, он встал и пошел за ней.

Гучериев между тем продолжал:

— Если не будут выполнены наши требования,

власти увидят, на что мы способны. Смерть, быстрая смерть сейчас и медленная — на протяжении нескольких поколений, — вот что они получат. Страшное оружие, которое есть у нас и которое мы приведем в действие, приведет в ужас Россию. И не только Россию, но и все страны.

Он поманил одного из чеченцев, который стоял рядом с Дублинским, держа в руках небольшой чемодан.

— Вот, — сказал Гучериев, указывая на чемодан, — здесь содержится смерть для вашего города. Сейчас мы потребуем пригласить сюда съемочные группы российского и иностранного телевидения, чтобы профессор, который разделяет наши идеи и создал это смертоносное оружие, подтвердил, что это не просто слова. Мы взорвем бомбу и вознесемся на небеса… Аллах акбар!

Чеченцы трижды повторили за своим вождем эту формулу, потрясая над головами автоматами. Люди в зале оцепенели от страха. Где-то заплакал ребенок, где-то завизжала женщина…

Лена выводила Гордеева из зала под дулом пистолета. На них никто не смотрел — все, затаив дыхание, слушали Гучериева. Юрий осторожно оглядывался, ему казалось, что на них никто не обращает внимания. Но он ошибался.

Андрей Башкатов случайно заметил, как высокий светловолосый мужчина, который только что так бесстрашно говорил с чеченцем, теперь перемолвился парой слов с одной из женщин в черной одежде. О чем они могли говорить?.. Андрей вдруг до боли под ребрами позавидовал этому бесстрашному блондину — вот ему удалось выделиться из толпы, обратить на себя внимание. Впрочем, какие это даст результаты, не знает никто. Вот боевики только что расстреляли какого-то сумасшедшего или пьяного парня, который вдруг вскочил на кресло и стал выкрикивать какой-то бред. Нет, блондин ведет себя умнее, он о чем-то тихо переговаривается с чеченкой.

Вдруг она чуть приоткрыла черный платок, прикрывающий лицо. Буквально на долю секунды. Но этого оказалось достаточно, чтобы Андрей убедился, что это никакая не чеченка. Вполне русская внешность. Более того, она была похожа на спутницу блондина, которая только что сидела рядом с ним…

Вот оно! Вот его счастливый шанс! Вот повод, который позволит и ему, Андрею Башкатову, выделиться из толпы, сделать попытку спастись. Это многого стоит.

Только вот как использовать этот шанс, чтобы получить максимум дивидендов? Он не придумал ничего лучше, как подозвать проходящего боевика.

— Э-э… Послушайте, можно вас на секунду?

Боевик без всякого интереса повернул к нему голову. Башкатов увидел стеклянные, ничего не выражающие глаза бандита, и ему стало страшно.

— Что хотел? — спросил боевик.

— Там… Понимаете, там вместо вашей… женщины, другая женщина, — как можно тише произнес Башкатов.

— Что? — нахмурился боевик.

— Ну там была ваша женщина, а теперь вместо нее — другая. Переодетая.

— Глупости не говори… — только и произнес боевик.