Опоздать на казнь
Шрифт:
Дублинский ел торопливо и не особо задумываясь о том, что ему принесли, а женщина стояла у стены и смотрела на него.
— Вы странные, — сказала она чуть менее внятно, будто уже от себя. — Тебе сказали — убьют твоих жен, и ты покорился. Муж моей сестры отправил ее к врагам на джипе с взрывчаткой. Чтобы ваши не пришли и не убили его и его людей.
— А что стало с сестрой? — спросил Дублинский.
— Она у Аллаха, — был ответ.
Женщина забрала миску, ложку и ушла, закрыв за собой дверь.
А Дублинский забылся сном. Во сне ему привиделись мусульманские
Глава 24
Солнце ломилось в окно, пробиваясь даже сквозь плотные шторы. Юрий проснулся в отличном настроении. Он потянулся, довольно крякнул и протянул руку к соседней подушке. Но там было пусто. Гордеев открыл глаза, сел на кровати, оглядел комнату и убедился, что Лены нет. В этот момент он услышал журчание воды в душе и ее голосок:
— Вставайте, граф! Вас ждут великие дела.
— И какие же великие дела ожидают нас сегодня? — лениво спросил Юрий, с довольным видом растянувшийся поперек широченной кровати и закуривающий первую на сегодняшний день сигарету.
— Кстати, Юра, какое сегодня число? — вопросом на вопрос ответила ему Лена.
— Кажется, девятнадцатое, а что?
— А когда Пустовалов разрешил встречу с Галковской?
— О черт! — Юрий вскочил с кровати, уронил сигарету, но не обратил на это никакого внимания, он судорожно начал натягивать штаны, одновременно с этим набирая телефонный номер больницы.
— Алло! «Берокка»? Я могу поговорить с Пустоваловым?.. Хорошо, подожду… Семен Тихонович? Это вас Гордеев беспокоит, да-да, Юрий Петрович. Я насчет пациентки, которую к вам привезли пару дней назад…
— Очень хорошо, что вы позвонили, Юрий Петрович, вы же своих координат не оставили, а больная очнулась. Позавтракала даже сегодня. Яичко съела всмятку. С большим аппетитом, кстати. У нас тут кухня хорошая, своя. Не пищеблок городской. Требовала, чтобы я позвонил какому-то следователю Бирюковой, но я сказал, что все уже в курсе, что вы сами подъедете…
— Да-да, мы уже выезжаем.
Пока Гордеев говорил по телефону, Лена тоже оделась и смотрела на него выжидательно.
— Поехали! Она очнулась…
И Лена позвонила в транспортный отдел ГУВД, чтобы за ней срочно выслали машину.
Пришедшая через полчаса в их номер горничная обнаружила тлеющее пятно прямо посредине роскошного ковра. Юрий кинул сигарету и забыл о ней моментально.
Ирина Галковская действительно очнулась и уже позавтракала. Настроение ее было замечательным. Она листала какой-то дамский журнал, разглядывала там модели в свадебных платьях и уже начала мечтать, как Сергей, когда его освободят, узнает, что ей пришлось пережить ради его спасения, и непременно разведется с Оксаной. Будет у нее платье. Вот такое! Она даже ткнула пальцем в обложку и произнесла эту фразу вслух. Тут в дверь постучали.
На пороге стояла Лена:
— Здравствуйте, Ирина!
— Добрый день!
— Как вы себя чувствуете?
— Спасибо, немного лучше…
— Вы,
То, что палата совсем другая, чистая, уютная и просторная — много света и много воздуха, Ирина видела. Но как-то не вдавалась в подробности своего чудесного перемещения. Однако после слов Лены она слегка встревожилась. А не отправили ли ее в тюремную больницу? Она же преступница, она выкрала осмий!
«Нет, тюремная больница вряд ли оказалась бы такой комфортабельной», — утешила себя Ирина, но решила быть настороже. Разумеется, следователю надо рассказать, что Дублинский жив («жив-жив!» — пропела она про себя), но вот как бы облагородить собственную роль в сложившейся ситуации. «Эх, дура! Вместо того, чтобы свадебные рекламки разглядывать, подготовилась бы хоть к допросу, сама же просила врачей вызвать следователя».
Лена, видя, что Ирина молчит, снова спросила:
— Что же с вами произошло? Вы же просили мне позвонить, значит, хотели что-то сообщить? Рассказывайте, я не кусаюсь!
Ирина все никак не могла сообразить, какой же линии поведения стоит придерживаться, наконец вспомнила фразу, неоднократно слышанную по телевизору:
— Я хотела бы давать показания только в присутствии адвоката.
— Ах, адвоката! — улыбнулась Лена. — Значит, вы хотите давать показания, а я-то думала, что мы просто побеседуем. Хорошо, сейчас будет вам адвокат.
Лена подошла к двери палаты, выглянула и поманила пальцем Гордеева.
— Вот, Ирина, если вы так беспокоитесь, могу задавать вам свои вопросы в присутствии Юрия Петровича Гордеева, адвоката.
Ирина посмотрела на Гордеева с подозрением, но деваться было некуда. От ее показаний зависит жизнь Сергея.
— Дело в том… — начала она. — Дело в том, что Сергей Дублинский жив!
Ирина ожидала от собеседников какого-то всплеска, реакции на столь сенсационное сообщение, но они молчали, приготовившись слушать ее дальше.
— Он звонил мне.
— Когда? — быстро спросила Лена.
— Три дня назад, накануне того, как я попала в аварию.
— Почему же вы не сообщили мне об этом?
— Он просил никому не сообщать о звонке. От этого зависела его жизнь.
— И что же от вас хотел Дублинский? Или он просто звонил, чтобы сказать, что жив-здоров?
Ирина замялась, вспомнила, что она не просто украла осмий, а передала его Сереженькиным похитителям. Чеченцам. И сейчас осмий в их руках. И может быть, они уже успели что-то с ним сделать… Но скрывать что-то от Лены уже было совершенно бессмысленно.
— А! Ладно, будь что будет! Дело в том, что Сергей Владимирович звонил мне с просьбой похитить осмий из его собственного центра. Я понимаю, конечно, что это уголовно наказуемое преступление, что я совершила кражу. Я готова нести ответственность, но, может, смягчающим обстоятельством послужит то, что я похитила препарат с ведома руководителя «Орбиты»? Самого Дублинского… Более того, по его указанию.