Опоздать на казнь

Незнанский Фридрих Евсеевич

Медицинский персонал в Бобруевской поселковой больнице долго спорил, откуда она такая тут взялась и что с ней стало. В округе в таких штанах девки отродясь не ходили. И труба какая-то еще. Небось радиоактивная!

При слове «радиоактивная» Ирина как будто бы начала приходить в себя.

— О, глаза открыла! — прокомментировала сиделка. — Давай-ка ей водички.

Сельский медперсонал был темный, но добродушный. В городе бы прежде всего поинтересовались платежеспособностью неожиданной пациентки, а тут —

приняли и уложили ее, как будто она отродясь в Бобруевке жила.

— Ожила? Как же ты так, а? Избили тебя? Ограбили? Гопников-то на дорогах много, тож выдумала — в такой майке по дорогам ходить! — пробормотала жалостливая сиделка.

— Следователь Елена Бирюкова… Позвоните ей в уголовный розыск… Срочно… — прошептала Ирина.

— Чего? Какой следователь? Следователя тебе? Сначала мы тебе успокоительного вколем!

Но Ирина продолжала гнуть свое. Сиделка встревожилась. Если пациент с сотрясением мозга повторяет одну и ту же фразу, значит ли это, что он уже чокнулся?

— Эй, Надежда! — позвала сиделка молодую медсестру, заочно учившуюся в городе. — Тут эта, в маечке, чеканулась, поди.

— Следователя хочет? — задумчиво протянула Надежда. — Нет, не похоже, чтобы тронулась. Она просто в бреду, в жару. Ты температуру ей мерила?

— А то как же? Только привез ее Прохор — мы ей сразу градусник!

— Давно он привез ее?

— Ну часа три. А то пять. Было еще совсем светло, солнышко проглядывало.

— Поставь ей градусник еще раз. Я схожу за Павлом Владимировичем, — сказала медсестра.

Павел Владимирович Осмоловский был врачом. Одним из трех в поселковой больничке на двадцать коек. Павел Владимирович решил, что утром надо бы больную в Петербург отправить, а то, во-первых, она городская, а во-вторых, ей все хуже и хуже. Сотрясение мозга, сломанное ребро и рваная рана на ноге — что-то не похоже это на следы от стычки с хулиганами.

— Похоже на то, что она в автомобиле ехала и врезалась во что-нибудь, потом автомобиль перевернулся. Вы бы отошли, я девушку еще раз осмотрю.

И врач осмотрел Ирину еще раз.

— Так и есть, — констатировал он.

— Срочно… Позвоните следователю Елене Бирюковой… Петербург… Уголовный розыск, — повторила Ирина.

— Навязчивая идея? — деловито спросила у Павла Владимировича медсестра.

— Надо с Предводителем посоветоваться.

Предводителем врачи между собой звали главврача — Зигмунда Федоровича Хухеева, маленького сморщенного старикашку, умного необычайно.

— Давайте позвоним следователю! — бодро сказал Зигмунд Федорович. — В уголовный розыск? Елене Бирюковой? В двенадцать часов ночи? С легкостью! Как зовут нашу пострадавшую?

— Ирина Галковская.

— Замечательно. Ирочка. Паспортные данные записали для отчетности?

— Да, Зигмунд Федорович!

— Чудесно. Алло! Это

уголовный розыск? Мне бы Леночку Бирюкову. Ничуть не поздно. Самое время для таких разговоров.

Павел Владимирович тихонько вышел из кабинета Предводителя и плотно закрыл за собой дверь.

— Наш решил следовательшу склеить, — сообщил он медсестре Наде, курившей на заднем дворе около бачков с мусором.

— Бог ему в помощь, — кивнула Надя и затушила окурок о стену.

Глава 22

Спать в эту ночь Гордееву и Лене не пришлось.

Стоило только им погрузиться в прекрасный мир сновидений, как на тумбочке возле телевизора, у которого по взаимной договоренности в первый же день был отключен звук, оставлено только изображение, забренчал телефон.

— Ты во сколько просил нас разбудить? — недовольно потянулась Лена. Она чувствовала себя совершенно разбитой, словно не спала.

— Кто здесь? — пробормотал во сне Гордеев.

— Вставай, подъем, телефон! — крикнула ему Лена.

Гордеев очухался. Телефон продолжал трезвонить.

— Возьми трубку, погибель моя! — сказала ему Лена.

— А сама?

— А в глаз?

— Понял.

Гордеев стремительно выскочил из-под пледа, потом нахально стянул одеяло с взвизгнувшей Лены, обмотался им наподобие благородного римлянина и направился к телефону.

— Гордеев слушает! Да… Номер Бирюковой. Это Юрий Гордеев. Мы, гм… вместе его снимаем. Да, я в курсе дела. Вы уверены, что это именно она? Понял. Выезжаем.

— Куда это мы выезжаем? В два часа ночи? — потянулась Лена.

— Ирина Галковская непонятным образом оказалась в сельской больнице за несколько десятков километров от города. Как она туда попала — неизвестно. У нее травма черепа, сломано ребро, что-то еще, дежурный не запомнил. Она в бреду и требует встречи с тобой.

— Адрес больницы записал?

— Обижаешь! Я запомнил.

Елена и Юрий быстро собрались, не сильно заботясь о своем внешнем виде — у них было дело поважней, вышли из гостиницы и стали ловить машину. Не так-то просто ночью найти человека, готового отвезти парочку, подозрительно смахивающую на Бонни и Клайда, на край света. Однако нашелся все же экстремал с беломориной в зубах.

— Вы не наркоманы? — с надеждой спросил он.

— А что? — напрягся Юрий. Ехать ночью с водителем-наркоманом довольно далеко — не самая приятная перспектива.

— Я люблю подвозить наркоманов. С ними никогда не знаешь, чем дело закончится.

— Ты приключений хочешь? — не поняла Лена.

— Я куража хочу. Мне в этом городе скучно, мне в этом городе тесно.

— Нам тоже, — оборвал его речь Гордеев. — И поэтому мы едем за город.

— А что так срочно? — через некоторое время все же спросил любопытный водитель.