Опороченная
Шрифт:
— Нет, — говорю я с большей уверенностью.
— Тогда ты будешь наказана, — постановляет он, и я прячу улыбку.
Он не знает, что наказание — это не так уж и плохо.
— Но Томми устраивает вечеринку в пятницу, — возражаю я фальшивым голосом, ожидая, что он запретит мне туда идти.
Минуту он раздумывает над этим.
— Ты пойдешь к Томми, но кроме этого ты пойдешь в школу и обратно домой.
Мои глаза расширяются от шока. На мгновение я обрадовалась, подумав, что у меня будет повод не идти на эту дурацкую
Я даже ничего не отвечаю, поворачиваюсь и бегу в свою комнату, все мое тело дрожит от нерастраченного напряжения. И разочарование только усиливается, когда я начинаю думать о предстоящих мрачных днях.
— Тебе следует накрасить губы. А то они слишком бледные. — Советую я Линдси, пока она наносит последние штрихи в своем макияже.
— Не думаю. Мне нравится, как это выглядит, — надувает она губы, и втягивает щеки, пока рассматривает свое лицо со всех сторон. Она нанесла так много пудры, что ее лицо приобрело болезненный вид.
Я пожимаю плечами.
— Не мое дело, если ты выглядишь как труп в этих неоновых огнях.
— Не обращай на нее внимания, — говорит Анна, когда я отхожу назад, оценивая свой макияж. — Ты же знаешь, она всегда находит к чему придраться. — Небрежно бросает она колкость.
Я не отвечаю. Вместо этого я достаю из сумки красную помаду и аккуратно наношу ее на губы.
— Кроме того, красный цвет — это ее фирменный знак, — продолжает она, ее тон слегка меняется. — Ей нравится, когда член выглядит окровавленным, когда она кончает на него, — усмехается она.
Я лишь смотрю на нее, приподняв бровь. Я знала, что она пойдет на это. Так же, как я знаю, что она никогда не может побороть зависть, которая просачивается сквозь ее приятный фасад.
— Тебе ли не знать, — пожимаю плечами. — Ведь ты всегда угощаешься моими объедками. — Я мило улыбаюсь ей и хлопаю ресницами. Удовлетворение бурлит во мне, когда я наблюдаю, как выражение ее лица меняется с самодовольного на возмущенное.
— Ч-что… — лопочет она.
— Да ладно, Анна, — Линдси закрывает палетку теней для век, кладет на стол и поворачивается к нам лицом. — Все знают, что вы двое спите с одними и теми же парнями, — хихикает она.
— Не моя вина, что они приходят ко мне, как только видят, насколько фригидна мисс Совершенство. — Анна смотрит на меня с вызовом, уголок ее губ подрагивает, когда она изо всех сил пытается не ухмыльнуться от собственного заявления.
— В чем моя вина, если они не знают, как меня возбудить? — спрашиваю я притворно приятным тоном.
Это не первый раз, когда мы спорим на эту тему. Конечно, это никогда не было реальным спором. Это все дружеские
В конце концов, хорошо известно, что Анна добивается любого парня, который проявляет ко мне интерес. Меня никогда не волновало, что она делает и с кем трахается, точно так же, как меня никогда не волновало, если бы она взяла все мужское население для группового секса. Тогда они перестанут меня беспокоить.
Встав, я направляюсь к зеркалу, чтобы привести в порядок свой наряд.
Платье некомфортно короткое, едва прикрывает задницу и плотно прилегает к телу — неудобно плотно.
Но я могу вести себя только так, как от меня ожидают. Как-никак, я — мисс Совершенство. Я почти закатываю глаза от этой мысли и, оттянув платье в последний раз, говорю девочкам, что готова идти.
В этом кругу ты являешься кем-то, только если появляешься на мероприятиях. Все держится на том, что тебя видят на вечерах, общаются и налаживают связи. Ведь, именно по этой причине я всегда присутствую на этих вечеринках.
Мой отец ясно дал понять, что ожидает от меня, что я проложу ему путь к деловым контактам, и чаще всего его финансовые успехи происходили потому, что я улыбалась и флиртовала с потенциальными инвесторами или подружилась с кем-то, чьи родители владели целыми сетями роскошных магазинов.
Он, можно сказать, был моим сутенером, просто не хотел это так называть.
Налаживание связей. Это все налаживание связей.
Готовые к вечеру и с девочками, одетыми в такие же или даже более короткие платья, чем я, мы садимся в лимузин и едем к Томми.
Сын всемирно известного модельера и супермодели, Томми живет в квартире прямо на Пятой авеню. Хотя это не совсем пентхаус, квартира занимает два этажа и имеет шесть спален. Идеальное место для вечеринок, наркотиков и выпивки для несовершеннолетних.
Сжимая пальцами маленькую сумочку, мысленно перебираю все вещи в ней, чтобы убедиться, что ничего не забыла.
Потому что даже если что-то пропадет… мне конец.
Убедившись, что все на месте, я изо всех сил стараюсь слушать бессмысленную болтовню Линдси и Анны.
Вскоре машина въезжает на подземную парковку, и мы сразу же направляемся к частному лифту, который везет нас в квартиру.
Спустя несколько минут двери распахиваются, и громкая музыка с ярким светом проникают внутрь кабинки. Выйдя из лифта видим, что люди уже танцуют направо и налево.
— Мне нужно выпить. — бормочет Линдси, оставляя нас в центре зала и направляется на кухню, где кто-то уже подает большие порции джангл-джуса2.
— Стоит поздороваться с Томми. — добавляю я, уже направляясь в гостиную, зная, что, скорее всего, найду его там.
Мои отношения с Томми в лучшем случае слабые. Мы учимся в одной академии и, возможно, несколько раз общались в прошлом. Учитывая, что его родители занимаются искусством, мой отец никогда не подталкивал меня к более глубоким отношениям.