Ополченец
Шрифт:
— Рано братьев будить. Сперва разведаем.
— А я вообще не вижу смысла подключать Орден. Дело-то моё, личное.
— С Дорофеевым, может, и твоё личное. А вот с подчинённой тварью может выйти посерьёзнее.
— Обоснуй? — посмотрел я на него.
— Давай поглядим сперва. Не хочу попусту языком молотить, жути нагонять.
Егор уверенно пошёл по дороге. Я держался рядом, стараясь мониторить пространство вокруг на предмет всякой нечисти. Но деревня мирно спала, никто не шарился и не барагозил. Только лениво погавкал чей-то пёс, когда мы проходили
Усадьба графа Дорофеева появилась перед нами меньше, чем через час. Я тихонько присвистнул, увидев капитальный каменный забор.
— А ты как думал, — пожал плечами Егор.
— Я думал вежливо постучать молодому Дорофееву по голове и популярно объяснить, что если у него ко мне остались вопросы, решать их надо со мной лично, а не через кикимор. В принципе, и сейчас не вижу преград…
Забор — фигня. Вряд ли у Дорофеева там серьёзная охрана.
Но, впрочем, теперь, когда гнев немного улёгся, я подумал, что это, наверное, чересчур. Нет, накостылять графёнку, конечно, необходимо, однако совмещать это с взломом-проникновением… Нафиг. Я всё-таки не разбойник, а охотник, и так уже Орден жалобой потревожил. Не люблю, когда из-за меня свои переживают.
— Надеюсь, что ты шутишь, — покачал головой Егор.
— А у тебя какие предложения?
— Отойдём.
Усадьбу окружал лес, и мы легко скрылись среди деревьев. Там Егор остановился и начертал на подходящем участочке Знак. Вспыхнуло зелёное пламя.
— Манок? — приподнял я бровь. — А на кой нам это счастье?
— Если кикимора неподалёку…
— Ты ж говорил, они от Манка как от святой воды улепётывают.
— То дома, где обвыклись. А в лесу — вся нечисть одинакова.
Это был, видимо, ещё один пример локальной мудрости, которой не нашлось места в справочнике. Я записал сведения в память и достал на всякий случай меч. Егор усмехнулся:
— Да тут же Орден неподалёку. Ты чего!
— Ничего. Бережёного бог бережёт.
Егор пробормотал что-то себе под нос, но и свой меч убирать в ножны не стал.
Мы прождали минут пять, я уже хотел было сказать, что план — дерьмо, как вдруг послышались шаги. Кто-то, не особо скрываясь, шагал по лесу со стороны дороги и странно дышал.
Судя по звуку, тварь была покрупнее кикиморы. Мы с Егором переглянулись. Вот тебе и Орден рядом.
Мы встали плечом к плечу, выставив мечи перед собой. Я призвал доспехи.
Странное частое дыхание становилось ближе, вот между деревьями мелькнул силуэт… И послышалось: «Гав!»
В круг, освещаемый зелёным пламенем, вошёл высокий худой мужчина в сопровождении двух борзых собак.
Глава 20
Мужчина посмотрел на меня, на Егора, на костёр. Потом снова на Егора. И спокойно спросил:
— Мне нужно о чём-то знать?
* * *
Я думал, что знакомство с графом Дорофеевым будет более драматичным. Но граф оказался настолько вменяемым, что я бы вклеил его фотографию в словарь рядом со словом «вменяемость».
Граф
— Как? — не выдержал я.
— Феррум — это латинское название железа, — пояснил граф, сидя на корточках и почёсывая псине загривок. — Плюмбум — свинца. Я с юности увлекаюсь алхимическими опытами. Но, полно, господа, хватит уже не замечать слона в комнате. Я знаю, кто такие охотники, и мне доводилось видеть, как работает этот зелёный огонь. Что за тварь поселилась здесь? Как хозяин этого леса, я имею право знать.
— Кикимора, — сказал я, внимательно глядя на графа.
Тот нахмурился. Губы шевельнулись, произнося беззвучное ругательство.
— Знакомо? — спросил я.
— Знакомо… — Граф вздохнул. — Насколько мне известно, ещё вчера в имении были здоровы все, включая прислугу. Что ж, утром сообщу «приятные» новости.
Промашка. Мужик либо не в теме от слова совсем, либо хорошо валяет дурака.
— А где ваш сын? — в лоб спросил Егор.
— Андрей? — удивился граф. — Дома, спит. А почему он вас интересует?
Егор взмахом руки погасил Манок. Жёстко сказал:
— Потому что кикимора, которую мы ищем, либо мертва, либо далеко отсюда, либо её удерживает ваш сын. О том, что эту тварь навели на Владимира из вашего дома, мы знаем наверно. И если это не вы, то остаётся только Андрей.
Граф был не в теме абсолютно. Про недавнюю историю с девушкой в деревне ему пришлось рассказать. Когда рассказ был закончен, мы все вместе вышли на дорогу.
— Запорю, — решил граф. — Нет, не запорю. Конюху скажу — пусть он запорет. У него рука потяжелее будет. А впрочем… Если уж он дошёл до такого — тогда мой долг передать его в ваши руки. Сами и спрашивайте, что и как хотите. Ему пора бы уже научиться самому отвечать за свои поступки.
Хотелось обнять графа и расплакаться, но я сдержался.
Мы вместе вошли в усадьбу, затем — в спящий дом. Граф решительно подошёл к дверям одной из комнат и толкнул их. Замер на проходе.
Егор заглянул через одно его плечо, я — через другое.
Комната была пуста. Кровать — не расстелена.
* * *
— Ну и что мы имеем? — спросил я, когда мы оказались за воротами усадьбы, оставив недоумевающего и расстроенного графа добивать бессонную ночь кофе с коньяком.
— Странные дела творятся, — вздохнул Егор. — Но одно ясно: сегодня мы уже ничего не…
— Мяу.
Егор осекся. Я, не веря ушам, всмотрелся в лес. Из-за дерева вышел кот. Да не просто кот, а тот самый.
— Мяу, — повторил он.
— Немыслимо, — пробормотал Егор. — Мы ж где его встретили! Без малого сорок вёрст отсюда. Это, верно, другой…
— Мяу! — повысил голос кот и посмотрел на Егора, как на дурака.
— Что они, все, что ли, по весне к людям с услугами лезут? — одёрнул я Егора. — Тот же, красавец.