Оплошка
Шрифт:
– Арик всегда меня одёргивает. – Соломон забарабанил пальцами по столу. – Но я прощаю, ведь он – мой единственный и любимый племянник… – Жид оставил стол в покое. – Я позвонил своему человеку, он работает на таможне, в аэропорту «Толмачёво». Вы с Ариком завтра в пять часов утра летите грузовым рейсом. Приземлитесь в Тель-Авиве, и на автобусе доедете до Иерусалима.
– Прекрасно! – обрадовался еврейчик. – Я тебе говорил, Саша, что мой дядя самый ловкий и понимающий! Завтра мы будем уже в Святом городе! Посетим то место, которое нам нужно, и всё закончится!
– Для
– Нет ещё, – еврейчик отрицательно мотнул головой.
– Тогда скажу я! – Сидоркин прямо взглянул на антиквара. – Соломон! Я не буду пудрить вам мозги всей хренотенью, что узнал час назад. Совсем скоро… к вашему магазинчику подгребут два отмороженных типа, для которых убить легче, чем посцать! Где-то рядом болтается ещё один тип, который всё выглядывает и вынюхивает… – Карманник яростно мусолил нос. – Поэтому сейчас мы все быстро валим прочь! Уйдем из магазина хитрым способом, которому меня научил дядя Вася Седой. Обрубает любую погоню. Серёга пойдёт с нами. Когда будем в безопасности и уверены, что никто не следит, Серёга – иди куда хочешь, – вор похлопал инока по плечу. – Соломон, а вы отдайте мне ключи! И до понедельника не светитесь ни дома, ни на работе. Тогда будете живы!
30. ПРИШИТОЕ УХО
К «РЕСТОРАЦИИ», завывая сиренами, подъехали две милицейские машины: чёрная «Волга» и «УАЗ». Из автомобилей выскочили 8 человек.
Трое милицейских в бронежилетах с надписями «ОМОН» на спинах, с автоматами и в масках. Они первые, настороженно поводя оружием, зашли внутрь.
– Все чисто! – послышалось из здания.
Еще три человека двинулись в «РЕСТОРАЦИИ»: человек с чемоданчиком, затем снова человек с чемоданчиком – видимо, эксперт и медик, потом ещё молодой парнишка в штатском.
Ещё двое, следователь и опер, подошли к Поросю, гревшемуся на солнышке.
– Кто вы? – спросил следователь – высокий, белозубый мужчина с интеллигентным лицом, тонкими губами, с папкой в руке и в сером костюме.
– Моё имя тебе ничего не скажет! – кичливо ответил Пороська, щуря от солнца желтые глаза.
– Знаешь его? – обратился следователь к коллеге.
Коллега-опер был немного полноватым человеком с лысым черепом, проницательными глазами и толстыми губами. Плечи обтягивала чёрная кожанка. Он произнёс, обнажив сверху справа жёлтую фиксу:
– Среди Шамановской братвы такого нету.
И тут же спросил сам:
– Ты давно здесь сидишь? И зачем, вообще, сидишь?
– А на хрена тебе знать!? – поинтересовался Пороська, ухмыляясь.
Лысый опер сгрёб его за плечо:
– Как разговариваешь, урод!?
– Полегче! – огрызнулся бес в человеческом обличье, пытаясь стряхнуть руку. – У меня прострелено это плечо!
Опер держал цепко, поэтому Поросю пришлось укусить его за указательный палец.
Милицейский вскрикнул, отдёрнул руку, с изумлением посмотрел на медленно проступающие капельки крови на укушенном пальце. Следователь обалдевшим взглядом тоже смотрел на палец. Затем оба одновременно и молча
– Гляди, Коля, – сказал следователь тихо. – У него ухо пришито. Видно, парень псих.
– Мне прививку делать от бешенства!?
– Не помешает!
Подбежал молодой парнишка в штатском:
– Товарищ капитан!.. – обратился он к лысому оперу.
– Ну… – отозвался тот, все так же удивленно глядя на укушенный палец.
Красные капли падали на асфальт.
– Вы руку поранили? – озаботился парень, при этом поглядывая на беса.
– Ерунда…
– Как сказать, Коля! – возразил следователь. – Тебя ни разу не кусала бешеная собака? То же самое!
– Он мою кровь с асфальта будет слизывать! – отпарировал опер, наконец выходя из ступора. Он зажал рану на пальце и обратился к молодому. – Что там? – мотнул головой на ресторацию.
Паренёк оторвался от рассматривания странного типа с пришитым ухом, и сказал возбуждённо:
– Настоящая бойня! Всё, как у банка – гора трупов и полный разгром!.. Похоже, ребята, что учинили это, поклонники фильмов Тарантино!
– Ладно, иди, попробуй найти свидетелей! – распорядился капитан.
– А это кто? – парнишка показал на Пороську.
Работники милиции разговаривали, стоя полукругом возле лавочки. Порось не слушал их трёп, сидел себе молча и сидел, как будто был один.
– У меня чувство, что парень в курсе темы! – с усмешкой произнёс следователь.
– Я тоже так считаю, – вымолвил опер. – Странно, почему он не убежал?
– Псих, – пожал плечами следователь. – Кто знает, что у него в башке?
– Верблюдов, ты ещё здесь?! Марш за свидетелями!
– Ага! – парень последний раз оглядел Пороську и убежал.
– Я его гружу! – сказал лысый, кивая на беса.
– Давай. Я пойду, посмотрю, что да как. Будь поосторожнее, психи непредсказуемы, – напутствовал прокурорский, удаляясь в сторону разгромленной «РЕСТОРАЦИИ».
Опер сгрёб непочтительного Пороську за грудки, приподнимая с лавки.
К закусочной, на полной скорости, подлетел синий «Москвич». Громко взвизгнув тормозами, врезался в зад милицейскому «Уазику».
Следователь на полпути резко обернулся и застыл на месте.
Из ресторации выскочили омоновцы.
Капитан с Поросем в руках повернулся к «Москвичу». Машина дала задний ход, проехала метра три до скамейки, остановилась. Хрыщ дотянулся до пассажирской дверки, распахнул перед братом:
– Проблемы, Пороська?
Омоновцы уже бежали к лавочке. Капитан нервно смотрел на Хрыща, не выпуская Порося из рук.
– Наконец-то! Я узнал адрес Соломона, надо срочно ехать! – воскликнул Пороська.
– Так садись, – пригласил Хрыщ. – Или тебе мешает этот лысый ублюдок?!
– Что ты!? – удивился Пороська. – Мне пора! – сказал он, обращаясь к милицейскому капитану.
Первый омоновец был уже возле бампера. Ему оставалось сделать последний прыжок. Пороська ловко извернулся, прыгнул в «Москвич», автомобиль рванул с места.