Операция "Ы"

Иванов Виктор

— Да, Пал Степаныч? — Шурик, отирая пот со лба, подошел к прорабу.

— Ну, Саня, вот тебе напарник! — Павел Степанович показал на новенького, стоящего к ним спиной.

«Стесняется... Ничего, пооботрется!» — объяснил для себя позу Верзилы Павел Степанович. Шурик искренне обрадовался.

— Наконец, Пал Степаныч! Спасибо...

«Спасибо будешь говорить своим маме и папе в послед­нем слове!»,— подумалось Верзиле. Он медленно повер­нулся и тяжелым взглядом посмотрел сверху вниз на Шу­рика. Тот, приглядевшись, все в одночасье вспомнил, узнал и растерялся.

От

неожиданности он оступился и, неловко провиснув, уселся в пустую бочку из-под цемента. Очки съехали на переносицу. Стало почему-то очень жарко, душно.

Снова переплелись их пути-дорожки, только теперь не было сочувствующих, сознательных граждан из того злопо­лучного автобуса. Теперь они станут выяснять вопросы этики и морали наедине друг с другом. И очень долгое время.

Так пессимистически думал Шурик.

Словно смакуя ситуацию, а быть может, и с иной какой-либо целью, Верзила взял в руки короткий железный ломик. Вдруг ломик в легким поскрипыванием в руках у Верзилы стал сгибаться сначала в легкую дугу, затем превратился почти в подкову, потом — в ажурную петель­ку, весившую примерно килограммов пять-шесть...

Сила, буйная мощь бежала игривой волной по крутым мышцам Верзилы.

Отбросив ставший теперь уже ни на что непригодный ломик-петельку, Верзила, дружелюбно улыбаясь, снял со стопки радиаторов-обогревателей верхнюю «гармошечку». Сначала с небольшим вздохом «растянул» ее, как тульскую гармонь-двухрядку, и с мощным выдохом собрал ее «меха» на место.

Шурик обалдело, ничего не понимая, но обо всем нехо­рошем наперед догадываясь, раскрыв рот, смотрел на цир­ковые трюки Верзилы.

А тот, как бы питаясь онемевшей энергией несчастного зрителя, не удовольствовался продемонстрированным. Он схватил кирпич, оказавшийся под рукой и с мощным выдо­хом: «Хоп!» раскроил его пополам о колено, затем схватил еще один и — «Хоп!» — переломал надвое о голову.

— Ну-с, мне пора...— решительно произнес Павел Степанович и напутствовал:

— Я вижу — вы сработаетесь. Желаю вам успехов в труде и большого счастья в личной жизни.

Пожимая на прощание руку, Павел Степанович ощутил в рукопожатии Верзилы такой прилив мощи, что не удер­жался и интонационно подчеркнул слово «Большого» до написания с заглавной буквы...

Глянув в глаза Шурику, Павел Степанович словно глубоко погрузился в некую печальную мысль и добавил:

— Благодарю за внимание...

* * *

Шурик и свалившийся на его несчастную молодую голову напарник осторожно, прислушиваясь друг к другу, шли рядом. Если в одном из них (и вы догадываетесь, в ком) ощущалось выжидание момента для совершения прыжка-нападения, то в другом таяла затухающей сину­соидой всякая надежда на спасение и сменялась на безволь­ное ожидание только всего самого наихудшего.

Над лестничным пролетом, где прижимаясь к стенам шли «напарники», тенью большой и страшной птицы про­мелькнула железобетонная панель, несомая краном на свое отведенное проектом место.

Приостановившись, напарники тихо проследили взгля­дом

за ее «полетом».

— Послушай,— тихо и как бы о чем-то не очень важ­ном и случайном спросил Верзила.— У вас несчастные случаи на стройке были?

Шурик был искренен в ответе:

— Еще ни одного не было...

Будут,— просто ответил напарник, нисколько не сомне­ваясь в своем предназначении сыграть роль судьбы Шурика.

— Пшли!

Они все так же осторожно и бесшумно продолжали свой совместный путь. У лестницы-стремянки, стоявшей нена­роком на их пути, там, где было достаточно тесновато для прохода двум мужчинам, напарник легонечко прижал жи­вотом Шурика к стене.

Шурик почему-то только засмеялся частым-частым смешком, словно его кто-то щекотал.

«Нет! Да не может быть,— лихорадочно размышлял Шурик.— Он же сам виноват: распоясался, ну и получил... По заслугам! И потом, ну, не может быть, просто не может по природе быть наш советский человек таким кровожад­ным! Да и что я ему, собственно говоря, сделал?! Попросил уступить место беременной женщине?! Вот черт! Черт меня дернул просить у прораба напарника... Работал бы один, сам по себе, и не встретились бы, наверное, никогда! Город большой...»

Верзила убрал живот, и напарники продолжили путь.

Шурик свернул было по коридорчику налево, как что-то внутри него заставило остановился и оглянуться: напар­ника рядом не было.

Он исчез.

Испарился...

А может, затаился?..

Шурик было даже вздохнул с облегчением, но преду­смотрительность вынудила поискать пропавшего на­парника.

«Кто его знает, может, заблудился с непривычки?»

Напарника не было ни в соседнем помещении, ни на лестничном пролете. Шурик подошел к стене, в кладке которой зияла незаложенная по какой-то причине кирпи­чом дыра, решил там посмотреть.

Напарника не было и там...

Верзила стоял, затаив дыхание, совсем рядом. За углом будущей однокомнатной квартиры.

Он выжидал.

Как только студент полез зачем-то в дырку в стене, решение пришло внезапное и окончательное.

Верзила решительно сбросил с плеч пиджак, засучил рукава и взялся за мастерок. Кирпичи так и мелькали в его руках, откуда-то проснулась в нем дремавшая доселе вы­учка класть печи... Казалось, не прошло и полуминуты, как дыра стала сплошной стеной, как ей и надлежало быть. Она совершенно слилась с остальной частью кладки. И не отличить.

«И пусть! И не найдут! — радостно, заполошно думал Верзила.— И искать не станут, студентика какого-то. А если и станут, то не скоро. Интересно, сколько ему нуж­но, чтобы он заорал от страха?» — Верзила увидел на полу отломившуюся от веника веточку с пожухлыми листиками и воткнул ее в свеженький шов между кирпичами.

Приложив ухо к стене, прислушался.

И в зловещей тишине из-за стены ему почудилось не то пение ангелов небесных, не то прощальные вздохи и моль­бы студентика.

«А в общем-то даже и леший с ним, с напарником,— решительно размышлял Шурик.— Так спокойнее. Сам все сделаю, а то еще...»