Операция "Волчье сердце"
Шрифт:
Но окна, вместо гардин забранные каким-то непривычным их подобием — полосы ткани чуть шире самого окна, вверху крепящиеся на круглые палки, а внизу утяжеленные деревянными планочками, расшитые все той же умелой рукой — мотивы вышивки явно перекликались с гобеленом, но отличались как от нее, так и друг от друга.
А еще — двери. Мореные до темного тона, покрытые резьбой — примитивной, с травными и охотничьими мотивами, но удивительно гармонично вписавшиеся в обстановку этой странной гостиной.
В общем и целом интерьер
Как-то трудно представить, что он вдумчиво и тщательно подбирал достойные шелковых полов двери и раздумывал, на каком варианте штор и вышивок остановиться.
Сюжеты не просто перекликались, они продолжали друг друга, но не так, словно являлись отрезанными частями одной большой картины — а так, будто были окнами в один мрачный и торжественный пейзаж, от которого зритель отгорожен стеной, а гобелены — окна в ней.
— Это моя матушка вышивала, — пояснил капитан, заметивший мой интерес.
— А двери?
— Батюшка.
— Вышивал?
— Нам направо, — хмыкнул вервольф в ответ.
Я, слегка устыдившись неуместной колкости, послушно последовала за Лейтом.
Столовую мы миновали быстро, я успела увидеть ее лишь мельком, отметив, что она больше похожа на гостиную нежели сама гостиная, и вошла за вервольфом на кухню.
Мысленно хмыкнула — то ли дает понять, что ради меня не стоит напрягаться и расставлять столовое серебро, то ли, наоборот, подчеркивает, что доверяет, как своей. Боги его знают, что там варится в этой бритой башке, но я предпочту думать, что имеет место второй вариант!
Кухня была просторной, в ней нашлось место не только печке, разделочному столу и множеству шкафов высотой под самый потолок, но и обеденному столу — относительно небольшому, десять персон не усадишь, но семье из четырех-пяти человек места хватило бы.
— Присаживайтесь, мастер, — пригласил Лейт, отодвигая стул, и я, поблагодарив хозяина кивком, опустилась на обтянутое сукном сиденье.
Капитанское меню, как ни обидно это признавать, отличалось от моего в лучшую сторону — пахло, по крайней мере умопомрачительно, так что я махнула рукой и простила капитану и сегодняшнюю глупую шутку, и пару-тройку прегрешений на будущее.
Я с трудом удержалась от реплики в духе «Кормите же меня скорее!» — в конце концов, это попросту немилосердно, так пытать человека, который весь день провел на ногах, много колдовал и не имел возможности восполнить потраченное!
Утешало лишь то, что капитану наверняка приходилось еще хуже — у него точно так же сегодня не было ни единой возможности поесть, но при этом веса в нем (а, значит, и потребность в пище) куда больше.
Я окинула гостеприимного хозяина взглядом, прикидывая, сколько приблизительно он может весить — и наткнулась на внимательный взгляд вервольфа.
С трудом подавив
Пусть я уже и простила коллегу за дурацкий юмор, сообщать ему об этом я не спешила. Нечего. Хватит с него и того, что я ему за эту выходку не отомщу.
Стервозная девица с портрета в холле управления могла бы мной гордиться!
— Итак, капитан, о чем вы хотели со мной поговорить? — светски уточнила я, когда голод остался только в воспоминаниях (а вместе с ним — сырный суп и умопомрачительное овощное рагу). Ели мы молча, оба слишком уставшие и голодные, чтобы развлекать друг друга беседой.
На столе выстроились в ожидании чайные принадлежности, а на широком блюде в центре стола нахально развалились сдобные пирожки, вызывающе блестящие, с маслянистой подпекшейся корочкой, пышные, ароматные…
Еще теплые!
Смерть фигуре.
Откусив… да что там — впившись зубами в один, я убедилась, что на вкус они еще лучше, чем с виду, и должны быть реквизированы именем короны, как темные артефакты повышенной сокрушительной силы.
— Боги, что у вас за кухарка?! — вопрос вырвался сам собой.
Я честно собиралась держать лицо и делать вид, что «мы и не такое видали», но трудный рабочий день, но магическое истощение, рождающее физический голод…
В общем, не смогла я!
— Да это не секрет, — вопреки ожиданием, капитан запираться не стал, как будто не слышал, что толковую прислугу (Особенно кухарку. Особенно такую!) нужно скрывать и беречь, как зеницу ока, чтобы не сманили не обремененные избытком совести завистники. — Илви из кобольдов.
Понятно. Вот поэтому и не стал скрывать!
— Но они же не нанимаются на службу к инородцам, — попыталась я прояснить ситуацию. — Клановость, всё такое…
— Она просто еще совсем молоденькая, — улыбнулся капитан. — Ей очень нужно наработать некоторый стаж службы в приличном доме и хорошие рекомендации, чтобы было с чем предстать перед старшими родичами и начинать подъем по внутриклановой карьерной лестнице — не с поломойки, например, а с младшей помощницы старшего поваренка...
Я, успев уже впасть в уныние, воспрянула духом — что может быть приличней, чем родовой особняк Алмия! У нас ей такие рекомендации напишут — ее старшие родичи на небесах от восторга будут!
...а я буду ходить к родителям ужинать.
И обедать.
И завтракать!
— Мастер Алмия, видите ли, мне нужна ваша помощь, — ответил на мой предыдущий вопрос вервольф, с глубокомысленным видом сжевав пирожок. — Сегодня-завтра мы составим список всех, кто вертелся вокруг особняка Аморелии Ревенбрандт с того момента, как было принято решение передать ей на хранение артефакт, и до момента, когда стало известно, что «Волчье сердце» пропало. И будем искать совпадения с особняком Корвинов…