Операция «Танненберг»

Мельников Руслан Викторович

Что ж, разумно. В случае внезапного нападения противник вначале должен будет штурмовать из леса тевтонские фортификации, чтобы затем попасть под огонь эсэсовского гарнизона? Да и «мессеры» успеют подняться в воздух.

Дорога уткнулась в запертые ворота тына.

– Кто?! – крикнули из-за острых кольев.

– Обоз! – отозвался Освальд. – Бомбарды из Мариенбурга.

– Почему так мало?! Где «Бешеная Грета»?! Где охрана? Где отряд сопровождения?

– Перебиты все, – развел руками Освальд. – На нас напали поляки, литовцы и русичи.

Их войска уже перешли через Древенцу-речку и хозяйничают в округе.

– Неужто всех поубивали?

– Так большая рать была, отовсюду ударили. Мы вот только насилу спаслись. Раненые у нас. Один вовсе помирает. Голову бедняге проломили. Богу душу вот-вот отдаст. Открыли бы вы нам, а?

За тыном загомонили, засуетились, забегали. Ворота распахнулись тяжело, нехотя, со скрипом. К обозу вышел пожилой орденский брат и сержант в сером плаще. Сзади толпилось с десяток настороженных кнехтов.

Рыцари заглянули в повозки.

– В бочонке что?

– Порох.

Открыли. Проверили. Отсыпали жмень, потерли на пальцах. Закрыли. Кликнули кнехтов. Приказали забрать.

– Огненное зелье у нас положено хранить в надлежащем месте, – хмуро сказал орденский брат, – а не раскатывать с ним по всей крепости.

Ну, блин, досмотр, как на таможне! Бурцев очень надеялся, что хоть раненого-то трогать не будут. А то у раненого за пазухой – пистолет – и не скинешь уже. А еще – зажигалка…

Раненого не тронули, зато заинтересовались большим деревянным ящиком у заднего борта телеги.

– Чеснок там, – объяснил Освальд. Добавил поспешно и жалобно: – Да ведь нас на заставе уже проверяли, господин рыцарь.

– А мы еще раз проверим, – буркнул орденский начальник.

Короб тевтоны тоже открыли. Заглянули внутрь. Сунулись, укололись. Покивали. Чеснок здесь ждали.

– Ладно, проезжайте, – махнул, наконец, рукой тевтонский брат. – Потом обо всем расскажете. Кому надо расскажете. О вас уже доложено.

Кнехты расступились. Обоз проехал.

Створки сомкнулись с глухим стуком. Тяжелый дубовый засов лег в пазы. Такие врата так сразу и не отворишь.

«Хорошо хоть в пушки не заглянули», – подумал Бурцев. Стволы бомбард и риболды были по-походному заткнуты тряпьем. Поняли б тевтоны, что заряжены, – объясняться, небось, пришлось бы долго и нудно.

Прибывшим указали на утоптанный пятачок неподалеку от ворот. Здесь, за символической оградкой из жердей, аккуратными горками и пирамидками возвышались каменные ядра и ядрышки разного калибра. Еще валялась пара бомбардных стволов. И треснувшая колода, выдолбленная посередке. С краю стояла разбитая телега с лопнувшими ободьями на колесах. В телеге – деревянные ведра, пороховые мерки, ржавые железные обручи, которыми крепились пушечные стволы. Топорщились медной проволокой шомполы и торчали овечьи банники на длинных рукоятях.

Видимо, здесь находилось что-то вроде арсенального двора и ремонтной мастерской для орудий. Порохового запаса вот только не наблюдалось. Оно и понятно. Кто ж станет хранить

огненное зелье под открытым небом, да на голой земле? Зато неподалеку стоял дощатый сарайчик. Ворота закрыты, при воротах – вооруженная стража. Вот это, верно, и есть пороховой склад.

Он самый: изъятый в воротах пороховой бочонок кнехты уже катили в ту сторону.

«Мариенбургским пушкарям» велели ждать. И оставили в покое.

– Хоть бы накормили, что ли, – пробурчал Джеймс, глядя на дымившиеся у шатров огни.

– Ничего, брави, – успокоил Бурцев. – Авось не подохнешь. А коли и суждено нам копыта здесь отбросить, так не от голода – уж поверь.

В общем-то, он был доволен. Можно считать, половина плана реализована успешно. Без сучка без задоринки. Теперь оставалось добраться до бригаденфюрера Зальцмана. И если повезет – унести ноги.

– Ну что, располагаемся…

Со стороны казалось, что телеги с пушками поставлены бестолковыми обозными людишками абы как, в беспорядке. Но беспорядок этот был продуман и устроен с умыслом. Заряженные стволы смотрели в разные стороны. Вот только в какие…

Две бомбарды, готовые выплюнуть по ядру размером без малого с человеческую голову, как бы между прочим, развернули жерлами к опутанным колючкой позициям цайткоманды. К главной цитадели Взгужевежевской базы.

Бурцев не колебался долго, выбирая цель. Он проигнорировал и палатки, и бараки, и машины, и окопы, и вышки. Направил обе пушки на самолеты. Лишить фашиков авиации – само по себе уже великое дело. «Мессершмиты» стояли на краю тесной взлетно-посадочной полосы друг подле друга, крыло к крылу. Большие мишени, хорошие. Не промахнешься. Даже из бомбарды. Пусть хоть одно ядро попадет – и самолеты взлетят не скоро. А что? БТР подбили – и с «мессерами», глядишь, управимся.

Еще одну бомбарду развернули назад. Это орудие должно было шарахнуть по воротам. И тем самым обеспечить путь для отступления.

Многостволка-риболда на четвертой повозке держалась про запас. Ее надлежало использовать по обстоятельствам. Из органа смерти можно будет дать хороший залп картечью. Но только один. И желательно – по не очень далекой мишени.

– Действуем так, – говорил Бурцев. – Я лежу плашмя, изображаю умирающего. Когда начнут расспрашивать о нападении на обоз – кивайте на меня, мол, я попал в самую заваруху и потому больше всех видел, больше всех слышал и больше всех ведаю. А когда ко мне придет воевода-магистр немецких колдунов…

– Думаешь, он придет? – перебил Гаврила.

– Не думаю, Алексич, знаю, – усмехнулся Бурцев. – Есть у меня одно словечко заветное, чтоб магистра того вызвать. Два словечка, точнее…

«Полковник Исаев» – вот они, эти словечки. На такую приманку бригаденфюрер прибежать должен. И – вприпрыжку. Главное, при первом же допросе намекнуть, что отряд, разгромивший тевтонский обоз, вел русич, коего именовали именно так. Полковник Исаев… Тогда второй допрос будет проводить сам Томас Зальцман. Лично.