Операция «Гадюка»

Булычев Кир

– Мы иногда гуляем, – сказала Люся, которую эта сцена забавляла.

А Егору в ней вдруг почудилось что-то зловещее. Он не мог бы объяснить, что за опасность могла исходить от этой малышки. Но его интуиция била во все колокола.

– А я люблю гулять на Взморье. Там чудесно, правда?

– Правда, – сказала Люся.

– У тебя чудесные волосы. Здесь у всех вылезают. А у тебя не вылезают?

– Нет, не вылезают, – сказала Люся.

– Я только вчера гуляла по Взморью, а вас не видела. Вы вчера гуляли?

–

Что значит – вчера? – спросил Егор.

– Значит, недавно, – сказала Крошка. – Егорушка, я тебя буду звать Егорушкой. Ты настоящий викинг – ты моя девичья мечта. Как жаль, что я не могу отнять его у тебя, Люси.

– А вы откуда знаете мое имя? – насторожился еще больше Егор.

– Мне Кодзи сказал. Он такой милый. Я, может, выйду за него замуж. У меня будет благородный платонический муж. Разве это не исполнение мечты для женщины в моем положении?

– Ничего особенного не вижу в вашем положении, – сказала Люся, которой Крошка тоже не нравилась. Вернее, сначала она находила ее забавной, а теперь вдруг увидела, что у нее маленькие острые зубы, как у акуленка.

Подошел генерал.

– Я позволю себе прервать вашу беседу, – сказал он. – Когда смотришь на вас со стороны, кажется, будто мы в живом мире. Я так рад, что вы уже подружились.

– А вы как нашли генерала? – спросил Егор.

– Это я ее нашел, – ответил за Крошку генерал. – Я совершал моцион и вижу эту патетическую фигурку, бегущую по улице. Вот именно.

– За мной гнались крысы, – сказала Крошка и зажмурилась, как будто вновь переживала страх. – Я не знала, куда прибежала.

Крысы были частью фольклора. Многие твердили, что их видели, другие утверждали, что даже умные крысы не смогли бы пробраться в Чистилище. Но Егор с Люсей знали, что в Чистилище есть по крайней мере один песик. А если в мире есть собака, то крысы должны водиться почти наверняка.

– Вот такие большие крысы.

Крошка расставила ручки, чтобы показать, какие они были большие.

– Крошка будет жить со мной, – сказал генерал.

Крошка сделала шаг, приблизилась к генеральской подмышке, выглядывала, как котенок.

– Дай вам бог, генерал, – сказала Чумазилла.

Все в той или иной степени чувствовали ревность. Генерал был общей собственностью. Платоническая любовь тоже может вызвать ревность.

Егору и Люсе было далеко идти домой. Они вышли пораньше. Хоть Чумазилла и Эдик жили рядом, но хотелось побыть вдвоем.

С Королевского проспекта они свернули по трамвайной линии и прошли мимо Зверинца задами Петропавловской крепости. Колокольня собора когда-то лишилась, а может, и не дождалась золотого острого шпиля, отчего нарушился весь силуэт города.

Потом они перешли через мост к Пушкинскому дому и дернули налево, к Ростральным колоннам.

На ступенях Биржи их глазам предстало страшное зрелище. Они

знали о бандитах и убийцах, но сцена на ступенях Биржи превышала возможности воображения. Там лежало четыре трупа, два из них – обезглавленные. Видимо, убийца боялся, что его жертвы могут ожить, так бывало с убитыми.

Они не стали подниматься к трупам. Конечно, можно было поглядеть в их карманах – станет ясно, кто убит. Но, в сущности, в Чистилище не играло роли, кто погиб. Вид убитых лишь напоминал о бренности существования.

– Я хочу уйти отсюда, – сказала Люся.

– Как уйти?

Этот разговор Люся затевала не впервые. Егор знал, что она скажет дальше.

Люся была куда серьезнее Егора, она не умела отшучиваться и выбрасывать заботы – будет другой новый день, и все образуется.

У нее в жизни никогда ничего не образовывалось.

– Можно утопиться, – сказала она. – Только надо бетонные глыбы к ногам как следует привязать. Так привязать, чтобы не отвязаться.

– Глупо, – сказал Егор. – Куда мне без тебя?

Так он, не говоря прямо, напоминал Люсе, что остался здесь из-за нее и ради нее.

– Я говорю – только вместе. Может быть, следующий мир будет для нас лучше?

– Ты веришь в еще один мир?

– А кто бы мог поверить, что мы попадем сюда?

– А я думаю, – сказал Егор, – что наши там, наверху, что-нибудь придумают. Обязательно придумают.

– Сначала пускай они придумают лекарство от СПИДа, потом средство от рака, а потом заглянут к нам. Ну как можно придумать, если мы с тобой и все вокруг – как бы и не существуем! Те, кто знает, боятся сказать вслух, чтобы это не перекинулось на Землю. Или планируют спрятать здесь какие-нибудь военные базы или склады.

– И победить Америку, – улыбнулся Егор.

Они шли по мосту, слева поднимался Зимний дворец, внешне почти целый, справа – адмиралтейские здания.

– Интересно, а наш мир – под всей Землей? – спросила Люся.

Она остановилась и стала глядеть на воду.

Они уже забыли о телах на лестнице Биржи – в однообразной действительности, где потеряны связи между событиями, легче забывается.

– А Нева все-таки течет, – сказала Люся, как будто не говорила этого уже несколько раз, – как-то медленно течет. И вода совсем черная.

– Ей нечего отражать, – сказал Егор.

На площади перед Зимним дворцом они встретили пару странников. Старик был в военном мундире времен последней войны, а платье старухи было длинным, до земли. Они принадлежали к разным эпохам.

– А встретились здесь, – сказала Люся.

Старики вежливо раскланялись с ними.

Направо, в бывшем сквере у Адмиралтейства, они сели на лавочку возле памятника дедушке Крылову.

– По улице слона водили, – сказал Егор. – Почему этой Крошке не полюбить басни? Писала бы их.