Операция «Гадюка»

Булычев Кир

По команде велосипедисты открыли багажники велосипедов и вытащили из них короткие черные арбалеты – самое мощное и редкое оружие, их положено иметь только полиции.

– Зачем он стреляет? – спросил Чаянов.

– Он стреляет в людей, – сказала Лариса. – Он бежит там, за Биржей.

Впереди пошли три велосипедиста и сержант – один велосипедист остался сторожить машину консула безопасности.

Открылся простор площади перед Биржей, прямо – Ростральные колонны и направо – мост к центру города.

Солдат стоял на ступеньках

Биржи, оттуда ему было лучше видно вокруг.

На ступеньках неподвижно лежал человек.

Солдат нервно озирался.

Сержант скомандовал веселым голосом – давно ему не приходилось так командовать:

– Рассредоточиться! Номера первый – второй, заходь справа, третий– за мной перебежками!

От звука этого голоса Берия взбодрился. Началась славная охота на человека!

Велосипедисты двумя парами побежали к ступеням Биржи, так чтобы зайти к солдату с флангов.

В центре остались Берия и Чаянов с Ларисой, но они не спешили вперед. Они предпочитали быть наблюдателями.

Солдат не стрелял, ждал, пока враги подойдут поближе. А может, раздумывал, куда бежать.

– Может, спросить его, чего он хочет? – спросила Лариса.

– Сначала его надо уничтожить, – сказал Берия. – А потом будем разговаривать.

Но Лариса, как всегда, тут же сделала наоборот. Она взяла за обычай делать все поперек Лаврентию Павловичу. Настолько очевидно, что Берия даже подумал, не влюблена ли она в него. Так бывает с женщинами, которые не смогли побороть свою любовь и не смеют в ней признаться. Об этом ему рассказала когда-то чудесная птичка, весь организм вздрагивает и напрягается, когда вспоминаешь о ней.

Лариса быстро пошла вперед, она поднялась на несколько ступеней, солдат отступил чуть выше и смотрел теперь на нее.

– Эй! – крикнула Лариса. – Мы не желаем вам зла. Откуда вы, зачем к нам прибыли?

Солдат смотрел на нее. Слушал.

– Вы убили людей?

– Нет, – вдруг ответил солдат. – Я из части ушел, сил нет, как сержант Митяев меня бил, неуставные отношения, понимаешь, вот я и ушел из части. Что будет?

– Ничего не будет, – сказала Лариса.

– А я у вас одного убил, – сказал солдат, показывая автоматом на человека, лежавшего у его ног. – Я не хотел, думал, что он за мной.

– Ничего, мы разберемся, – сказала Лариса и пошла к нему. – Отдай мне оружие. Хватит убивать, правда? У тебя же мать есть. А невеста есть?

Солдат не знал, что ответить. При чем тут невеста, когда ты стоишь на верхней ступеньке гигантской лестницы, открытый, и не знаешь, кто тебя убьет.

И тут ближайший к нему из велосипедистов поднял арбалет и ловко, быстро выпустил стрелу. Стрела летела прямо и чуть жужжала.

Она вонзилась солдату в плечо так, что чуть не опрокинула его.

Солдат завертелся на месте, схватился за плечо, между пальцами била кровь, он рванул стрелу, стрела выпала на камни. Солдат прижал к животу приклад и дал длинную

очередь.

Некоторые пули попали в велосипедистов, один упал, другой согнулся вперед, прижимая живот. Упала Лариса: ей досталось хуже других – в лицо. Солдат побежал вдоль сада Биржи.

Велосипедисты, те двое, что остались на ногах, пустили вслед ему по стреле. Одна из них угодила солдату в лопатку и торчала из камуфляжа, дергаясь от каждого его шага.

– Ах, суки! – кричал солдат. И тут было так тихо, что издали его слова долетели до Берии.

– Это неприлично, – сказал Чаянов. – Не было никакого смысла его убивать. Прекратите эту погоню, Лаврентий Павлович.

– Во-первых, это мое дело, – сказал Берия. – Мое дело. Во-вторых, мне не остановить людей, они полны справедливого гнева.

– Ах, не говорите красиво! – рассердился Чаянов и побежал по ступенькам наверх, туда, где лежала Лариса Рейснер.

Он присел над ней, повернул к себе ее лицо. Лицо было размозжено пулей, и Чаянов понял, что даже если Лариса выживет, она уже никогда не станет такой же красивой, как прежде.

Красота не восстанавливается.

Чаянов не видел, как Берия и два велосипедиста гнались за солдатом.

У солдата не оказалось больше магазинов, автомат заело – он выкинул автомат.

В спину ему угодила еще одна стрела.

Он бежал к воде, к парапету, почему-то решив, что там ему удастся спастись.

У парапета остановился, поднял кулак, стал грозить, материться.

Берия видел, какой он молоденький, лет восемнадцать.

А что значит – неуставные отношения? С таким термином Берия еще не сталкивался, надо будет обязательно поговорить с недавно прибывшими.

Велосипедисты подбежали совсем близко, подняли перезаряженные арбалеты.

Солдат понял, что пощады не будет, он перевалился через парапет и сгинул.

На граните и асфальте было много алой крови, такой у местных не бывает. Живой крови.

Потом они все подбежали к парапету.

Здесь воды Невы медленно ударялись о гранит и выворачивали под мост и вниз, к Академии художеств.

Вода была красной, в ней угадывался силуэт солдата.

Его уносило водой.

Потом вода взмутилась, показалась голова солдата, он хватал воздух. Сержант был готов к этому. Он сразу выпустил стрелу, точно в горло. Солдат стал тянуть к горлу руки, но не дотянул и ушел вглубь.

– Собаке, – сказал Лаврентий Павлович чужие слова, – собачья смерть.

Он посмотрел на сержанта. Тот ответил:

– Так точно, товарищ Маршал Советского Союза.

– Пойдите помогите товарищам, – сказал Берия, – положите их в мою машину, только не запачкайте сидений. И быстро везите в Смольный к доктору.

Сам же Берия пошел к Чаянову. Тот все еще сидел, держа на коленях голову Ларисы.

Берия покачал головой. Рана была страшная.

– Наверное, лишится глаза, – сказал Берия.