Операция «Экзосет»
Шрифт:
– Сделаю все, что в моих силах, генерал. Могу я до отъезда навестить мать?
– Конечно, конечно. Передайте донне Елене мои наилучшие пожелания. Не буду больше вас задерживать.
Президент еще раз пожал им руки. Когда они ушли, Гальтьери вызвал Мартинеса. Молодой капитан появился на пороге кабинета, и президент протянул ему телеграмму, полученную от Гарсии из Парижа.
– Это весьма секретно, Мартинес. Возьми свою книгу, я продиктую тебе краткий отчет того, что мы решили с Лами Дозо и что было нами предпринято.
– Копии генералу Дозо и адмиралу
– Нет. – Гальтьери покачал головой. – Генерал Дозо уже и так знает, а адмиралу и не нужно знать. Только один экземпляр для меня лично. И поставь гриф наивысшей секретности: «Только для президента».
– Слушаюсь, генерал!
Кармела Бальбуэна была крупной женщиной лет пятидесяти. Ее муж, армейский капитан, погиб семь лет назад, во время так называемой грязной войны, которую правительство вело против партизан в глубине страны. С тех пор она числилась в штате обслуживающего персонала президентского дворца и служила теперь старшей секретаршей.
Записи, продиктованные президентом, Мартинес вручил лично ей.
– Думаю, вам лучше напечатать это самой. Потом подошьете в папку президента. Только один экземпляр. Копий делать не нужно.
Бальбуэна немедленно принялась за работу, но, несмотря на распоряжение Мартинеса, сделала одну копию под копирку. Закончив, она показала ему документ.
– Отлично, сеньора! Прекрасная работа. Подошьете позже, когда он уйдет.
– Я положу документ в сейф до утра. Можно мне сейчас уйти? Больше никакой работы нет.
– Конечно. До завтра, сеньора.
Она вернулась в свою комнату, прибрала на столе, аккуратно сложила сделанную копию документа, положила в свою сумочку и ушла.
Кармела Бальбуэна никогда не имела детей, поэтому всю свою нерастраченную материнскую любовь она обратила на единственного племянника, сына своего брата. Социалистка по убеждению, но не коммунистка, она ненавидела Гальтьери и военный режим, благодаря которому президент держался у власти. Она не любила правительство, которое служило послушной игрушкой в руках диктатора, и считала его ответственным за репрессии и исчезновение многих тысяч простых людей. Ее племянник, студент, тоже был арестован три года назад и исчез без следа. С тех пор никто о нем ничего не слышал. Однажды на вечере во французском посольстве она познакомилась с Джеком Дейли, молодым американцем, который очень напомнил ей племянника. Дейли был очень внимателен к ней, водил на концерты, в театры, мог часами беседовать с ней на разные темы, интересовался ее работой.
Любовь была исключительно платонической. Кармела со временем догадалась, что Дейли не только атташе по коммерческим вопросам в американском посольстве, но ей это было все равно. Она передавала ему все, что он хотел, в том числе и особо ценную информацию из президентского дворца.
Кармела позвонила своему другу в посольство из первого же телефона-автомата, который попался ей по пути домой. Через час они встретились на Плаца де Майо, где Хуан Перон так любил произносить
Они сели на скамеечку в сквере, и Кармела передала Джеку газету, в которой лежала копия секретного документа.
– Не буду тебя задерживать, – сказала она. – Эта бумага – настоящий динамит. Ты знаешь, что с ней сделать. Увидимся позже.
Джек Дейли, который в действительности являлся агентом ЦРУ, поспешил в свое посольство, чтобы спокойно изучить документ. Прочитав его, он не стал терять времени. Через двадцать минут шифрованное сообщение передали в Вашингтон, еще через два часа по распоряжению директора ЦРУ его отправили в Лондон, бригадиру Чарльзу Фергюсону.
Глава 7
Рауль Монтера вышел на террасу дома на Винсент Лопес Флореда и с удовольствием оглядел сад, раскинувшийся внизу. Пальмы лениво шевелили мохнатыми лапами под свежим ветерком, в фонтанах и ручейках журчала вода. В воздухе чувствовался сильный запах мимозы. Вдали, за садом, под лучами низкого солнца серебрилась Рио-де-ла-Плата.
Его мать и Линда сидели за столиком у фонтана на нижней террасе. Дочь первой заметила его. Она вскочила и бросилась к нему, громко крича от радости. Линда была в бриджах для верховой езды и в желтом свитере, волосы собраны на затылке в хвостик.
– Папа, а мы и не знали, что ты приедешь!
Они обнялись, потом Линда взглянула на него и гордо улыбнулась.
– Тебя показывали по телевизору вместе с генералом Дозо в Рио-Гальегосе. Я тебя видела! И все девочки из нашего класса тоже!
– Правда?
– Да, и «Скайхоки» в Долине Смерти показывали. Я знаю, что ты летаешь на «Скайхоке».
– В Долине Смерти? – серьезно переспросил Монтера. – Откуда ты знаешь о Долине Смерти?
– По телевизору говорили, что летчики называют так то место, куда они летают бомбить английский флот. У двух девочек из нашего класса там погибли братья. – Она снова крепко обняла его за шею. – Папочка, я так рада, что ты живой! Ты опять вернешься туда?
– Нет, в Гальегос я не вернусь, но утром лечу во Францию.
Они вместе подошли к столу. Его мать смотрела на него – спокойная, элегантная и, как всегда, очень сдержанная. В свои семьдесят она выглядела лет на пятнадцать моложе.
– Я собиралась покататься верхом, – говорила Линда, – но теперь не поеду.
– Но почему же? – сказала донна Елена. – Иди, покатайся. Папа будет еще здесь, когда ты вернешься.
– Честно? – спросила его Линда.
– Честное слово, – торжественно пообещал он.
Девочка побежала вниз по ступенькам. Монтера поцеловал матери руку.
– Очень рад тебя видеть, мама.
Мать внимательно посмотрела ему в лицо. От нее не укрылись запавшие щеки, усталые глаза, несколько новых морщин на лбу.
– Господи! – прошептала она. – Что они с тобой сделали!
От природы очень сдержанная, она всегда контролировала свои эмоции. За много лет она привыкла не показывать своих чувств. В результате отношения между сыном и матерью были формальными, даже несколько прохладными.