Операция "C-L"
Шрифт:
– Все снимки сделаны с небольшого расстояния: паровоз, обломки вагона, трупы. Есть здесь и снимки убитой велосипедистки, велосипеда, извлеченной пули. Но нигде не снята сама местность. А там, где она и попала в объектив, она получилась размазанной, неясной, какое-то туманное пятно.
– Что вас тут не устраивает?
– Дело не во мне, - словно через силу усмехнулся Ленк, - я не сомневаюсь, что все делалось по правилам, очень тщательно и со знанием дела, но ведь вас интересует, что видели пассажиры из окон вагона…
И он о чем-то задумался, словно пытался точнее восстановить свои тогдашние впечатления, какие-то подробности, которые он сейчас не мог припомнить и которые, оказавшись на месте, он наверняка вспомнил бы.
– Пока вам еще рано выходить, - сказал я, - к тому же сейчас эта местность выглядит иначе, чем летом. Кто знает, там, вероятно, лежит снег, тянется однообразное снежное поле. Мы можем, правда, сделать новые снимки, если вам это поможет.
– Нет, снимки мне не нужны, - отказался Ленк после минутного раздумья.
– У меня возникла одна мысль.
Я спросил с опаской, что же это за мысль.
– Я должен все это снова увидеть, чтобы утвердиться в ней, - сказал Ленк.
– Ничего не изменится, если мы несколько дней подождем. А за эти дни я начну лучше ходить. Ведь я делаю гимнастику. Вы не представляете, какая это радость - вновь ощутить собственные ноги. Будь в моем распоряжении большая удобная машина, думаю, врачи разрешили бы мне эту поездку.
Я никак не мог угадать, что у него на уме.
– Лучше объясните мне, в чем состоит ваша фантастическая идея.
– Скорее, это мои сомнения, а не фантазия, - ответил он.
– Туман, неясность и сплошные сомнения. Может, моя мысль и интересна сама по себе, но вам все равно не обойтись на месте взрыва без меня. Поэтому лучше узнаете, когда мне можно будет съездить туда.
По моей просьбе в палату к Ленку пришел главный врач.
– Как ваше самочувствие?
– спросил он у пациента.
– Настолько хорошо, что я мог бы отправиться хоть сейчас, - ответил Ленк.
Как мы и ожидали, врач охладил его пыл.
– Через неделю, не раньше!
– сказал он.
– И то весьма условно. С вами должны поехать врач и крепкий санитар, который мог бы перенести вас на руках. Немного свежего воздуха вам не повредит, но это далековато для вас, дружище!
Я обещал врачу подготовить эту поездку наилучшим образом. Достать машину побольше, оборудовать ее со всеми удобствами. Причем управлять машиной я буду сам и прихвачу с собой коротковолновый передатчик. Всем больницам на нашем пути будет приказано в любую минуту принять пациента и сделать все, что будет необходимо.
Врач слушал, поглаживая подбородок.
– Ну что ж, попробовать можно, - сказал он наконец, - но все же не раньше чем через неделю, и то полной уверенности нет.
Зимний вид местности Ленка не беспокоил.
– Хорошо, - сказал Карличек, - но я бы эту поездку держал в тайне, чтобы нашего распрекрасного Ленка под конец не пристрелили. Кто знает, правы ли мы, когда считаем, что от него хотели избавиться как от свидетеля. Может, существуют еще и другие причины. Поэтому я предлагаю, чтобы Гелена посещала больницу даже тогда, когда Ленка там не будет. И если кто-то за ней наблюдает, то мы сможем водить его за нос.
– Ну, так договоритесь с ней, - сказал я.
– Ни за что, - живо отказался Карличек.
– Не сердитесь на меня. Я много думал и пришел к мысли, что эта девушка слишком сильно воздействует на мой внутренний мир. Я назвал это губительной психологической радиоактивностью.
Принуждать его я не стал.
– Разумеется, вы не верите моим психологическим заключениям, - продолжал Карличек.
– Но припомним теорию психологического барьера в сознании. К людям, в памяти которых должно было что-то запечатлеться перед взрывом в поезде, относится и старший лейтенант Ленк. Он не может вам сказать, что ничего не видел, а только то, что он видел ничто. Вот это различие и беспокоит его.
Я махнул рукой.
– Лучше скажите мне, что ответили на почте на ваш вопрос о посылке с адресом, написанным фиолетовыми чернилами?
– Расспрашивать-то я расспрашивал, но так ничего и не узнал, - ответил Карличек как-то вяло.
– Они даже не знают, мужчина это или женщина. Вообще не помнят эту посылку. Запись существует, квитанция есть, а толку никакого. Человек с попугаем в тех краях тоже не показывался.
Я поручил Карличеку организацию нашей поездки.
В Праге стояла сухая зимняя погода. По сообщениям метеосводок, дороги были проезжими: снег лежал только местами, да и то тонким слоем. Ленку день ото дня становилось лучше, однако ноги у него еще были не совсем в порядке. Но он с нетерпением ждал поездки.
– Мне кажется, - говорил он, - что в тех местах, где произошел взрыв и где нашли мертвую девушку, обнаружится еще что-то.
– На железнодорожном пути?
– Разумеется.
– Значит, лучше повторить весь путь поездом.
– Главное, мне нужно взглянуть на 297-й километр, - сказал он задумчиво.
Наконец врачи весьма неохотно дали разрешение, и мы отправились в путь. Мы приняли все меры, чтобы Ленк не простудился. В машину его перенесли два санитара. Посадили мы его на широком сиденье сзади. Впереди сели трое: молодой врач, я и Карличек. Мы с Карличеком прихватили с собой надежное оружие.