Операция «Антитеррор»
Шрифт:
Хоть небольшая, но работа. Только для поддержания штанов. Хотя Лева Иванов рассчитывал на большее.
– Согласна. Только я хотела бы поставить вопрос шире. Надо найти ту женщину, которая звонила ему...
– Это уже сложнее. На это я беру неделю срока.
Она кивнула:
– Хорошо. Был бы толк.
– В таком случае пройдите в бухгалтерию и оплатите. Это по противоположной стене коридора третья дверь от меня. После этого покажите мне корешок приходного ордера. Но давайте договоримся сразу: если у меня будет результат... То есть если я найду какие-то факты, позволяющие думать о неслучайности ситуации. В таком случае мы продолжаем поиск?
– Да. Конечно...
–
– Да.
– Соответственно военным нормам, где служба в «горячих точках» засчитывается год за три, здесь оплата увеличивается тоже втрое.
– У меня нет проблемы с деньгами. Наследство после Юрия Левоновича будет оформлено, как по закону полагается, только через полгода, но у меня свой счет в банке. А кроме того, я теперь автоматически становлюсь единственной владелицей его фирмы. Так оговорено в учредительных документах. До этого я числилась соучредителем. Дела у фирмы идут хорошо. Я в состоянии оплатить и большие расходы.
– А чем фирма занимается?
– Мы торгуем импортной мебелью из натурального дерева. У нас несколько магазинов в городе.
– Прекрасно. Тогда у меня сразу возникает вопрос. В последнее время в поведении мужа вы не замечали странностей? Нервничал он, или еще что-то... Может быть, необычные звонки домой...
Она задумалась.
– Знаете, – сказала через минуту, – пожалуй, он был излишне напряжен. И звонки были. Ему обычно часто звонят. И все деловые разговоры. Ежедневно. Из разных городов. Юрий Левонович имел обширные деловые связи. Еще с советских времен. К нему это, как наследство, от отца перешло. Тот тоже был деловым человеком. Как правило, Юрий Левонович просто командовал, распоряжался, что и как сделать. Он сам по себе очень энергичный был человек, хотя внешне и малоподвижный. Но очень работоспособный, мог сутками делами заниматься. А недавно я сняла трубку сама. Звонил кто-то с явным кавказским акцентом. Юрий Левонович долго слушал молча, я это заметила, потому что обычно такого не бывает, а потом резко сказал, чтобы больше по этому поводу к нему не совались. Впрочем, он же сам наполовину армянин. И ему часто приходилось иметь дело с кавказцами. Они находили общий язык.
– Больше таких звонков не было?
– Нет. Звонков не было. По крайней мере, если и были, то не я трубку брала. Но вот еще что. Пару недель назад он сказал мне, чтобы я дверь никому незнакомому не открывала. Вообще никому незнакомому. Даже если слесарь придет, которого не вызывали, или кто-то представится, что с телефонной станции.
– Вы спросили почему?
– Конечно. Он сказал, что пошла волна ограблений. Квартиры крупных предпринимателей грабят.
– Это все?
– Да. Если что-то вспомню, я позвоню вам.
На всякий случай я протянул ей новую визитную карточку. Сам только вчера сделал ее на компьютере и размножил на принтере. Мне показалось, что получилось получше, чем стандартные карточки агентства. Все-таки я вложил в это творение частицу себя.
Она тоже выложила из сумочки визитку.
ГЛАВА 3
1
С ГИБДД у меня дружбы нет. Наверное, потому, что я не слишком дисциплинированный водитель. Поэтому выходить на их следственный отдел лучше всего тоже через майора Лоскуткова. Я посмотрел в окно, за которым начало темнеть, и решил, что это делать следует уже завтра. А сегодня, чтобы уважить мента и обязать к ответной услуге, мне необходимо навестить Леню Проханова.
Рабочий
Я ловко улизнул от вопросов Левы Иванова, который, заглянув в бухгалтерию, конечно же, скорчит гримасу, обнаружив, что оплата со стороны клиентки пока не соответствует его ожиданиям.
– Мне тут срочно надо одного человека отыскать по просьбе Лоскуткова, – сообщил я охраннику. – Если Лева поинтересуется моей особой, так ему и скажи. Может быть, я еще успею появиться сегодня, но это едва ли.
Машина прогревалась довольно долго и тронулась с места со скрипом. К вечеру слегка подморозило, и дорога стала скользкой. Поэтому я ехал осторожно вдоль трамвайной линии исключительно во втором ряду, памятуя недавно рассказанную историю и близко к трамваю не приближаясь. По дороге заскочил в магазин.
Леня жил в спальном районе города, на самой окраине, в доме с окнами, смотрящими на березовую рощу. Это красиво, но далеко, и потому я бы лично здесь скучал.
Поставив машину на небольшую стоянку недалеко от подъезда, я осмотрелся. Двор как двор, каких сотни в городе. Громадный квадрат, окруженный десятиэтажными «скворечниками» – это только место, через которое проходят на работу и с работы. Вот я иду к подъезду, и никто не знает – живу я здесь или пришел к кому-то в гости. Может быть, я вообще убийца-маньяк и выискиваю себе здесь очередную жертву.
Я усмехнулся, поймав себя на том, что начинаю мыслить ментовскими стереотипами. Видимо, тесное знакомство с ментами накладывает свой отпечаток и на мою сугубо армейскую натуру. Но все равно, ностальгия по тесным и людным дворам детства всегда посещает меня при виде дворов в новых городских районах. Однако прошлое уже не возвратишь.
Лифт, когда я нажал кнопку вызова, загрохотал не хуже моей машины, хотя и значительно уступает ей по возрасту. Сама кабина оказалась грязной и полутемной, с многочисленными следами попыток поджога пластиковой облицовки. Я поднялся на восьмой этаж. Полгода назад у Лени была грязная и полуразбитая дверь. Сейчас стояла металлическая, обшитая облагороженной обжигом фанерой. Мелькнула мысль, что подполковник Проханов переехал если и не в мир иной, то на другую квартиру, а перепроверить частный сыщик сдуру не удосужился. Я даже остановился от такой расстраивающей меня мысли. Но позвонить и проверить я все же был обязан.
На первый звонок никто не отреагировал. Только вдали послышалось легкое шевеление. Как если бы где-то в глубине квартиры передвинули стул. Я позвонил еще дважды, а потом и трижды. И уже собрался вернуться к лифту, когда услышал за дверью инвалида-подполковника ругань и металлический звук. Если ругань, то, значит, это он. Лене было, очевидно, несподручно открывать замок одной рукой. Это действительно, наверное, трудно, особенно если рука сильно дрожит.
Дверь распахнулась настежь.
– Привет, старина!
Он всмотрелся в меня:
– Привет, заходи...
Леня изобразил гостеприимные объятия. Я вошел и сразу почувствовал запах свежего перегара и еще чего-то кислого.
– Проходи, проходи...
Хозяин включил в коридоре свет, чтобы дать мне возможность раздеться и разуться. И только тогда я хорошенько рассмотрел его. Правая половина лица подполковника напоминала по цвету спелый баклажан.
– Любуешься? Ну-ну...
– Кто это тебя?
– Потом расскажу. У меня сейчас гость. Пойдем, выпьем. Ты с собой не захватил?