Операция «Антитеррор»
Шрифт:
Вот так должна, по моему скромному понятию, вести себя настоящая светская дама, то бишь львица. Впрочем, я никогда на приемах в королевских домах не был и не видел настоящих светских львиц.
– Проходите, если вы ко мне, – сказал я как можно приветливее и улыбнулся настолько мило, что просто не мог, как мне казалось, ее не очаровать.
Женщина вошла походкой породистой кобылицы, чуть небрежно выбрасывая в сторону бедро из-под полы, шубу на ходу расстегнула и села в кресло для клиентов, сразу спрятав свой довольно высокий рост.
Я смотрел на нее молча, с любопытством
Прошла минута.
– Слушаю вас!
Мне гостья пришлась, честно сказать, по душе. Но, заметив в ее глазах чуть презрительные зеленые огоньки, недобрые предчувствия я все же ощутил, подумав вдруг – а что, если эта женщина как раз и есть Гаврош? Может быть, правы мистики, когда уверяют, что мы просто не обращаем внимания на идущие к нам из космоса предупреждения в виде зайцев, попадающих на глаза едущему на дуэль Пушкину, или черных кошек, перебегающих дорогу Есенину при возвращении в гостиницу «Англетер», или звонков по телефону от майора Асафьева некоему частному сыщику.
Тут вовремя закипела вода в стакане.
– Извините. – Я встал к ней боком, чтобы выключить кипятильник и положить в стакан ложку чая, и в это время незаметно отстегнул клапан на поясной кобуре. Теперь мне нужно всего секунду, если не меньше, чтобы достать оружие. Кроме того, если я готов к сопротивлению, я могу опередить многих тренированных соперников как раз за счет того, что они не знают о моей готовности.
– Моя фамилия Широкова.
– Очень приятно.
– Вам ничего не говорит моя фамилия?
Она, показалось мне, очень удивилась. Я, грешным делом, прикинул в уме популярных актрис и певиц, но такую фамилию не вспомнил. Если бы встречался с ней по какому-то расследованию, тогда она – с такой-то внешностью и манерами – наверняка оставила бы в памяти след.
– Нет. Извините. Не помню.
– Мой муж – Юрий Левонович Широков.
А вот про этого я слышал. И даже не один раз. Лоскутков как-то про него рассказывал. Крутой бизнесмен, по которому давно уже плачет камера. Кажется, и от Асафьева какие-то вести о Юрии Левоновиче до меня доходили. Если память не изменяет, господина Широкова подозревали в поставках наркотиков в регион. Но доказать ничего не смогли. Дело обычное: не пойман – не вор!
– Понятно. А чем я могу быть вам полезен?
Она округлила глаза:
– Я не поняла?
Теперь глаза округлил я.
– Это я не понял. То есть я понял, что вы жена Юрия Левоновича Широкова. И вы пришли ко мне... Кстати, как вас зовут?
– Виктория Витальевна.
– И вы, Виктория Витальевна, пришли ко мне по какому-то делу. Вот я и хочу узнать, что это за дело. И только потом я смогу дать вам ответ – берусь за него или нет.
Она явно растерялась. И уверенность светской львицы на секунды дымкой окуталась, и исчезла легкая ирония в изгибе тонко очерченного рта.
– Не понимаю... – повторила она снова.
– Это я уже слышал.
– И вы ничего не хотите мне сказать?
– А я что-то должен вам сказать?
Положение, говоря по правде, становилась слегка комичным. Но осторожность
– Вас же нанимали следить за мной?
– Меня? – Я искренне удивился.
– Вас. И не пытайтесь меня убедить в обратном. Я, конечно, понимаю, что у вас соблюдается тайна. Но теперь уже скрывать нечего. Потому что я не жена Юрия Левоновича, а его вдова.
– Вот как? Примите соболезнования.
– Вы не знали?
– Нет. Мы же не были с ним знакомы. Просто я про него слышал от кого-то.
– Интересно получается...
– А что случилось с Юрием Левоновичем?
– Он попал в аварию. Как раз когда поехал на встречу с женщиной, которая вас нанимала.
– Меня давно уже не нанимала никакая женщина.
– Правда?
– Правда.
Она опять растерялась, но сомнения все же остались. И бедная Виктория Витальевна просто не знала, как продолжить разговор.
– Объясните, – попросил я. – Вы пришли ко мне высказать какие-то претензии...
– Я не понимаю...
– Я понимаю еще меньше. Расскажите, в чем суть проблемы. Может быть, вместе нам будет легче разобраться. Давайте попробуем...
– Три дня назад Юрий Левонович вернулся с работы раньше обычного...
3
Виктория Витальевна пила кофе, курила и читала одновременно книгу, удобно устроившись в кресле-качалке из филиппинской лозы. У них на кухне вся мебель была плетеная. Дачный стиль. Но очень удобный и в городской квартире. Особенно – кресло-качалка, любимое ежедневное место хозяйки. А уж полный стиль выдержать и подобрать для интерьера все остальное соответственно она сумела. Даже стилизованную посуду.
От окна сильно подуло, наверное, на улице переменился ветер, и Виктория Витальевна встала, чтобы закрыть форточку. И в этот момент она услышала, как торопливо вставляется в замок ключ. Глянула на часы – так рано вернулся муж? Обычно Юрий Левонович приезжал позже часа на три-четыре. И не сам открывал – звонил. Она отложила книгу и вышла в прихожую.
Он не вошел, он ураганом ворвался в квартиру. Такого вообще с ним никогда не было. Он от природы нетороплив и тяжел, как слон.
– Ты дома? – В слегка хриплом голосе Широкова слышалась откровенная угроза. И внешний вид просто пугал: плащ распахнут, пиджак расстегнут, узел галстука расслаблен, и сам галстук сдвинут набок. Оторвана «с мясом» верхняя пуговица сорочки. И это при том, что он постоянно следил за собой...
– Где же мне еще быть?
Он фыркнул по-лошадиному.
– Одна? – Широков не спросил, а взвизгнул, срывая голос и теряя обычную хрипотцу. Когда он волновался, доставшийся от отца армянский акцент пробивался наружу явственно и голос становился выше, базарнее.
– А кто здесь может быть еще?
Она искренне удивилась и тону, к которому не привыкла, и гневу мужа, который не понимала.
– А когда ты с ним встречаешься?
– С кем? – Она нахмурилась в непонимании.
– И где встречаешься?