Операция «Антитеррор»

Самаров Сергей Васильевич

– Вот она...

Высокая, худая, в старой искусственной шубке грязно-рыжего цвета. У самой лицо такого же цвета. Захочешь – не соблазнишься. Она прошла мимо машины. Чеченцы проводили ее взглядом. Двигатель работал. И как только женщина свернула на боковую улицу, Исмаил развернулся и поехал за ней. Остановились чуть впереди. Оба вышли из машины.

– Людмила Филипповна? – спросил Исмаил для проверки. Не хватало еще другого человека привезти. Вот бы тогда Муса порадовался промаху главного помощника Гавроша.

– Да...

Женщина остановилась, удивленная.

– Федеральная

служба безопасности. – Умар достал из кармана красные корочки с гербом и махнул у женщины перед носом. По опыту знает, что в таких ситуациях никто и никогда не заглядывает в удостоверение. – У нас возникли проблемы относительно шлюза на Шершневском водохранилище. Мы просим вас поехать с нами. Требуется ваша консультация.

Женщина растерялась.

– Извините, я сейчас не могу... У меня мать больная, надо делать ей укол.

– Мы в курсе. Садитесь, мы подвезем вас, а потом съездим на шлюз. Укол ведь делать недолго?

– Две минуты. – Она уже садилась в машину рядом с Умаром, который подвинулся, но рта, как и договаривались раньше, не раскрывал, чтобы не выдать себя акцентом. Сам Исмаил, когда требовалось, умел говорить по-русски абсолютно чисто.

– Мы вас тоже надолго не задержим. Там дел-то на десять минут. И сразу обратно доставим, – объяснил Исмаил.

Они проехали до конца улицы. Добротные дома, трубы газификации. Живут в этом районе неплохо. И центр города почти рядом, и сосновый бор под боком.

– Вот здесь. – Людмила Филипповна показала на дом. – Здесь меня, пожалуйста, подождите.

Они остались в машине. Знали, что телефона у Людмилы Филипповны нет и проверить она ничего не сможет. Да она, кажется, и не собиралась ничего проверять. Магическое «Федеральная служба безопасности» на некоторых людей действует так же, как раньше на большинство действовала аббревиатура КГБ.

Она вернулась еще быстрее, чем обещала.

– Я прямо не раздеваясь... – словно бы оправдывалась перед ними. – Все, я готова.

– У вас случайно чертежей старых дома не завалялось? По шлюзу... – спросил Исмаил.

– Зачем мне чертежи? Я и так там все помню. К тому же чертежи с «грифом», их выносить нельзя.

– Потому я и спрашиваю... – Исмаил улыбнулся, показывая, что это была проверка серьезности отношения Людмилы Филипповны к работе.

– Ну и хорошо. – Она села на прежнее место.

Умар тут же достал из целлофанового пакета в кармане тряпку с хлороформом и наложил женщине на лицо.

– Поехали...

Людмила Филипповна недолго пыталась вырваться. Через десять секунд уже спала. Но Умар для верности не отпускал тряпку. И только когда отпустил, захлопнул за женщиной дверцу.

На сей раз они миновали ментовский передвижной пост по противоположной стороне дороги. Здесь их никто не останавливал. Очевидно, на выезде из города и на этой стороне стоят омоновцы. Но им предстояло свернуть направо раньше.

ГЛАВА 15

1

Еще двое приехали.

На обыкновенной «жучке». Номер московский, транзитный. Их встретили, как и первых, с распростертыми объятиями. Если мне память не изменяет,

вечером одноногий Муса говорил, что приедет четыре человека. Очевидно, двое военных входят в их число. Значит, все в сборе, если только не прибудет кто-то новый. Самого Мусу не видно. И непонятно, какую роль он играет во всей этой истории. Вчера вечером, когда Халил сказал мне, что убитый Джабраил – сын одноногого, я подумал, что отец приехал на похороны. Но похоже, здесь готовят похороны кому-то другому. Слишком большие похороны, чтобы частному сыщику, принятому дополнительно по трудовому соглашению на майорскую ставку в ФСБ, оставаться равнодушным зрителем. Только по-прежнему не видно некоторых из основных действующих лиц, к которым я уже как-то привык и почти привязался, – Исмаила и Халила. Не видно и Умара, который пришел вчера вместе с Мусой. Утром он бегал по двору, что-то возмущенно выпрашивая у Гавроша, – я за этой забавной картиной из окна наблюдал.

Моя машина, пока мы с подполковником перекусывали, куда-то пропала. Машину жалко. «Старушка» не любит чужих рук. Наверное, обижается на меня. А они на нее. К каждой машине следует приспосабливаться, изучать норов. К «старушке» же – особенно. Ее характер уже не изменишь – возраст. Мы с ней дружили, как-то находили общий язык. Я ее уважал, она отвечала взаимностью. И еще большой вопрос – как она воспримет «измену».

Мы с подполковником сидим на крыльце. Я строгаю ножом, который нашел в шкафу, какую-то дощечку. Просто так строгаю, даже не задумываясь, что я вырезаю. Тихонько, неторопливо разговариваем. И не позволяем себе никакой жестикуляции, чтобы невозможно было понять – о бабах мы говорим или о лошадях.

Чаще других предстает нашему взгляду Гаврош. Переоделась. В камуфляже она кажется крупнее и сильнее. И как-то мужиковатее в этой одежде. Она бегает из корпуса в корпус, потом в сарай и снова в корпус. Пару раз поймала мой насмешливый взгляд. Я старательно делаю взгляд насмешливым. Это лучше, чем настороженный. Взгляд у меня просто обязан сейчас быть насмешливым. Но она злится. И правильно. Она должна злиться – нормальная реакция на насмешку. Она считает себя командиром. Но, естественно, как баба умная, не может не понимать разницу между скороспелыми дилетантами войны и настоящими профессионалами. Профессионала не только за год, за три года не сделаешь. А сейчас положение какое? Дилетанты бегают, суетятся, что-то лихорадочно соображают, а профессионалы сидят на крыльце.

Смешно!

Гаврош должна понимать, что мы собой представляем даже при том, что у подполковника всего одна рука. Какого же хрена нас игнорируют?

Выводов может быть только два.

Первый. Гаврош слишком в себе уверена, как бык в своих рогах. Пока их не спилят. Рассчитывает на первых порах обойтись без нас. А потом приказать ягнятам из спецназа, и они выполнят какую-то узкую задачу. Тогда она просто дура.

Второй. Нам не доверяют. И поэтому к подготовке не подпускают близко. В этом случае нам опять поставят узкую задачу, с которой легко может справиться обкуренный боевичок. А мне очень хочется знать все, мне очень хочется углубиться в детали. Мне просто необходимо знать главное – объект акта.