Операция «Антитеррор»

Самаров Сергей Васильевич

И приступил к планомерному обыску.

Арсенал оружия в деревянном ящике под кроватью – это естественно. Пара автоматов с ПББС. Несколько пистолетов «ТТ», два из них с глушителями. Пара десятков гранат «Р-1» и «Р-5». Два гранатомета «муха». Жестянки с патронами. В том числе и к «винторезу» «СП-5» и «СП-6». Бинокль с ПНВ. Вот и все. А на другой полке трубка сотового телефона. Не моя...

Я взял трубку в руки. Собрался уже номер набрать, когда вдруг вспомнил, как я ускорил события и заставил чеченцев поторопиться.

Может быть, и эта трубка дублируется. Ну, что же... Они наверняка ждут, что я осмотрю помещение и воспользуюсь трубкой. Не надо обманывать ожидания. Я воспользуюсь.

Номер я набрал. Трубку взяла бывшая жена.

– Привет. Это я. Светланку позови.

– Спать уже пора. Раньше позвонить не мог...

– Времени-то только десять. Позови, мне некогда.

– Привет, пап. Ты с сотового?

– Да.

– Я тебе домой звонила, а тебя нет.

– Ладно, моя хорошая. Я только на минутку. Ты в субботу ко мне не приходи. Это уже точно. Я в командировку уезжаю. Договорились?

– Хорошо. Надолго?

– Пока не знаю. Возможно, надолго.

– Ладно, пап. Счастливо!

– Ну, все. А то сотовый дорого стоит. Платить нечем. Пока! Учись хорошо...

– Пока.

Вот и весь разговор. Может быть, придет в голову Асафьеву или Лоскуткову позвонить дочери. Она и скажет, что папа уехал в командировку. Это будет значить, что у меня все в порядке. Хоть такую весточку подам.

В трубке раздались короткие гудки. Я нажал клавишу отбоя. Но – дважды. Короткие гудки продолжались. Значит, меня слушал Халил, если больше в лагере слушать некому. И он нажал на отбой позже меня. Иначе гудок был бы непрерывным. Каким ему и положено быть, пока не наберешь первую цифру. Ситуация проверяется элементарно. На этом я не попадусь.

Я положил трубку и, не раздеваясь, прилег на кровать. Хотел чуть-чуть вздремнуть. Но снова загорланила ворона. Да что за дура такая? Откуда она взялась? Ночью птицам спать положено. Или это какой-то генетический урод? Гибрид вороны с совой, честное слово...

Однако подступило беспокойство.

Я набросил на плечи куртку и вышел на крыльцо. Осмотрелся, прислушался. Странно. Голос птицы доносится не из леса. И не издалека летит. И даже приглушенный какой-то. Может, это и не птица вовсе? Может, сигнал кто-то неумело подает?

Войсковому разведчику положено ориентироваться по звукам достаточно четко. И у меня навыки в этом есть. Причем навыки, отточенные в боевой обстановке. И я пошел, стараясь успеть, пока график не заставил ворону замолчать.

«Трели» птицы раздавались из самого дальнего корпуса. В одном из окон горел свет. Но оно было закрыто шторками, и потому я прошел в корпус. Любопытство – двигатель прогресса. Дверь в жилую комнатку через пять шагов от входной двери – в точности как у меня. Открыл.

Картина оказалась достойной внимания. Леня Проханов был,

мягко сказать, основательно пьян. Он сидел на кровати, перед ним стол. На столе початая бутылка водки. Пустая валяется под столом. Из закуски только хлеб и колбаса. Но колбасу он держит в единственной руке. Не выпускает. А напротив него, глаза в глаза, прямо на столе сидит настоящая живая ворона и каркает.

– Привет, – сказал подполковник сосредоточенно. – А мне сказали, что ты только завтра появишься. Я тут для тебя концерт готовлю. Умнейшая, представляешь, птица. А главное, гораздо умнее отца Артемия. Я вот предпочитаю с ней общаться, нежели с ним.

Я молча сел на табурет, налил себе рюмку и выпил за свое дурное настроение.

– Ну-ну... Рассказывай...

– Это здешняя ворона. У чечен здесь живет. Рассказывают, когда приехали, в одном корпусе окно выбито было. И на осколках стекла перья. Они окно фанерой закрыли. И таким образом ворону поймали. Оказалась очень общительной женщиной. Никого не боится. Они ее кормят и поят. С рук ест. Хлебом не брезгует, но больше любит колбасу. Особенно когда закусить просит. Без закуски она, говорят, не пьет. Вот, посмотри...

Леня отломил кусочек хлеба, плеснул на него немного водки и положил перед вороной. Та переступила лапками, каркнула сначала возмущенно – очевидно, не устроила птицу доза, но хлеб склевала. И тут же «залилась соловьем» – начала каркать не переставая, пока Леня не отломил ей большой кусок колбасы. Закусив по-человечески, птица успокоилась и принялась меня рассматривать. Очевидно, мой фейс не произвел на нее впечатления, она стала снова косить глазом на Леню. Молча. График соблюдала от порции выпивки до порции выпивки.

– Забавляешься?

Кажется, в моем голосе проскользнуло осуждение.

– Ну, как ты? – Леня спросил совершенно трезво. Не так, как разговаривал несколько секунд назад. И вылил из бутылки остатки водки в щель в полу. При этом невинно улыбнулся мне.

Но на стол поставил бутылку следующую, из сумки, что стояла за кроватью. Судя по звону, там еще несколько бутылок. Чечены заботливо обеспечили Лене жизнедеятельность. Зубами оторвал пробку. И снова треть бутылки ушла в щель. Ушло бы и больше, если бы я не остановил подполковника, пододвинув ему рюмку для себя.

Выпил и стал рассказывать.

– Мент-то хоть жив? – спросил он.

Ворона несколько раз каркнула требовательно.

– Глохни ты, алкоголица, – сказал Леня и бросил ей большой кусок колбасы. Этого хватило для молчания.

– Не знаю. Стреляли ему в спину. Надеюсь, он был в бронежилете. Тогда легко отделался.

– Все равно – хреново...

Он выпил.

– А что мы будем делать? Когда нас отправят?

– Мария говорила, что тебя отправят своим ходом. Ты не в розыске. Со мной могут возникнуть проблемы.