Операция «андраши»
Шрифт:
— Это правда, Никола.
Чика Пера завалил вход хворостом, и они пошли по ручью обратно.
— Мы этому научились на угольных шахтах во Врднике, понимаешь, — говорил Бора. — Но в Леденци база тоже хорошая.
— В Леденци? — энергичным фальцетом перебил Чика Пера. — В прошлом октябре они потеряли три землянки. А мы сколько? Нет, ты мне скажи, сколько землянок мы потеряли — а в них ведь половина отряда пряталась! Ни одной!
— Ну уж и половина!
— Около того. Кара целую речь
Крестьяне, думал Том. Они говорят так, словно это — всего лишь продолжение их прежней жизни, необходимый переход к тому, что будет потом. Зло, но зло самое обычное, только, пожалуй, хуже всех прочих зол. Они не вздыхают расчувствованно. И не строят теорий. Они действительно остаются в стороне и ждут. А их сыновья и дочери — с нами. Потому что крестьяне верят, что плохо только одно — смириться с поражением. Вот Чика Пера такой. И даже Бора.
Они снова остановились, и Чика Пера показал им вторую землянку. Но не позволил Тому забраться внутрь.
— Ты только перед входом натопчешь.
Они осмотрели квадратное отверстие в обрыве.
— Она поменьше, и комната всего одна, зато отыскать ее труднее. Потому-то мы и вырыли только одну комнату.
Тут обрыв был густо завит плетями ежевики, которые так хорошо маскировали отверстие, что увидеть его можно было, только подойдя почти вплотную.
Они зашлепали вниз по ручью.
— Я видел землянки и похуже, дядюшка Чика, — примирительно заметил Бора.
— Если тебе больше нечего сказать, Бора, так ты дурак. — Чика Пера теперь почти пританцовывал, хотя вода тут была выше щиколоток.
Остальные ждали их, разлегшись поудобнее на солнцепеке.
Глава 12
Сгустились сумерки, и Бора сказал, что в землянки лучше забраться, пока еще что-то видно. Чика Пера уже ушел в Нешковац, обещав вернуться утром с едой.
Марко почти все время был без сознания. Его рана загноилась.
— Завтра, — объявил Бора, — мы пошлем Чику Перу поискать Доду.
Но можно было не сомневаться, что Доды на Плаве Горе нет: доктор Дода, конечно, ушел с Карой на юг, выскользнув из ловушки последним, как и положено настоящему врачу. Том понимал, что Боре это известно не хуже, чем ему.
Марко они отнесли в маленькую землянку среди зарослей ежевики. Было решено, что с ним останутся Митя, Том и Бора, а Корнуэлл устроится с остальными четырьмя в большой землянке и будет сторожить, пока ночью его не сменит Митя. В том, что часовой нужен, не усомнился никто — даже Корнуэлл не стал спорить.
Уложив Марко и оставив с ним Митю, Том и Бора пошли вверх по ручью к большой землянке. Там под надзором Корнуэлла их ждали
— Пусть лезут в дальнюю комнату, капитан. Ну-ка поможем им.
И Бора схватил солдата, аккуратного щуплого человечка с рыжеватыми мягкими волосами и манерами мелкого чиновника. Тот побледнел от страха.
Они затолкнули его в отверстие. Корнуэлл сказал виновато:
— Боюсь, там будет тесно.
Тон Андраши был язвительным:
— Да, я вижу, что нас многовато. Двое лишних? Или четверо? — Другим голосом он добавил: — Вы бы хоть руки им развязали.
— Мне очень жаль…
— Но ведь нам вы можете доверять.
— Вам, но не им! — почти выкрикнул в темноте Корнуэлл.
Они подсадили офицера и остановились в нерешительности.
— Лезьте теперь вы, — посоветовал Том. Последним в землянку забрался Андраши. Когда он втянул ноги внутрь, они нагромоздили перед входом большую кучу хвороста и пошли к себе. Бора ругался вполголоса. Том поглядел вниз и увидел, как вокруг его сапог закручивается вода, серебряная, безжалостная.
У них в землянке не хватало места, даже чтобы сесть, а уж о том, чтобы лечь, и думать не приходилось. От раны Марко исходил тяжелый запах. Они пробовали заговорить с ним, но он не понимал их, а может быть, и не слышал. В глухие часы между сумерками и рассветом он начал бредить. Прижатые друг к другу, они слушали умирающий голос и ждали конца этой бесконечной ночи, ждали смерти Марко. Митя вернулся, не сменив Корнуэлла.
— Он не хочет. Он сидит там и не хочет ложиться. Говорит, что те спят. Я его уговаривал, но он ни в какую.
Когда они выбрались из землянки, на часах Тома было шесть. Им следовало бы выждать по меньшей мере еще два часа, но они не могли себя заставить.
— Нагрянут так нагрянут, Бора. Но мне тут нечем дышать.
Том вылез вслед за Митей, еще не очнувшись от путаных снов и бредовой яви. Ноги обволок ледяной холод воды, и он зябко поежился. Но даже в тусклом свете ранней зари тут было лучше, чем в землянке.
Когда он подошел к большой землянке, его окликнул Андраши.
— Рад сообщить, что капитан крепко спит. Но мы все здесь налицо. Не тревожьтесь, никто не убежал.
— Поздравляю! — Он помог Андраши выбраться наружу.
Андраши был почти благодушен.
— Мне очень неприятно, что мы причиняем столько забот! — Он улыбнулся. — Но разумеется, все это — непростительная ошибка.
— Ах, так?
Андраши, бесспорно, делал над собой немалое усилие.
— Мне это нравится не больше, чем вам. — Они пошли вниз по ручью. — Вчера я сказал капитану Корнуэллу, что нам следует обдумать наши дальнейшие действия. Но он сидел и молчал.