Опции
Шрифт:
После моего совета Сухов стал с удвоенной силой липнуть к Танюшке, чем сильно её напугал. Спасаясь от носорожьих ухаживаний менеджера, Таня как-то холодным ноябрьским днём обратилась за помощью ко мне.
— Пойдём в кино? — застенчиво предложила она, подойдя к моему столу.
— В кино?! — обрадовался я погромче, чтобы услышали мои коллеги и Аня. — Со мной?! Боже, конечно пойдём! Сегодня?
— Ага.
— А вдруг Сухов узнает? — сделал я озабоченное лицо, чем рассердил Танюшку.
— Причём тут Сухов?! Хочешь, я скажу всему офису, что я с тобой иду в кино? И Сухову тоже?
Мне очень хотелось,
В глупых женщинах есть что-то притягательное. Мне ужасно нравилось общаться с некрасивой блондинкой Таней, хотя некоторые её высказывания меня шокировали. Например, она могла нежно посмотреть на меня, взять за руку и неожиданно выдать: "А я вчера купила шпатель". От таких неожиданных фраз, я впадал в транс не менее сильный, чем читатели от миниатюры Пургена. Даже лоферское красноречие у меня пропадало надолго. Мне было жалко эту блондиночку, настолько она была странной, нескладной и неуклюжей. Постоянно с ней случались какие-то неприятности: то паспорт потеряет, то её полиция арестует по ошибке, то не в тот город в командировку уедет. Я представил, что было бы, если мы с ней жили вместе. Или просто так, или заключили бы брак года на три. Жуть! Мне бы пришлось нести ответственность не только за себя, а ещё и за эту девушку. Валька, моя бывшая супруга, была целеустремлённая, волевая и правильная. Она сама за себя отвечала, и даже в половине случаев и за меня.
С Дашей мы по-прежнему ходили на регулярные перекуры, и я вешал ей на уши тонны лапши. Мои уроки "интеллектуальности" сделали своё дело: Даша бросила своего дегенерата-боксёра, и у неё появился новый, более интеллигентный ухажёр — непризнанный художник-абстракционист. Теперь мне никто не мог набить морду, и я иногда позволял себе позаигрывать с девушкой в грубоватой форме. Непритязательной секретарше наши игрища казались весёлыми и забавными. Например, сидя у её стола, я неожиданно ронял ручку на пол, лез за ней под стол и при этом щипал Дашу за икры. Она тихонько, чтобы не услышал Алексеев, взвизгивала и в шутку лупила меня журналом регистрации входящих документов.
Говорят, у опытных лоферов вырабатывается некое шестое чувство, которое подсказывает им о надвигающейся грозе — разоблачении с последующим увольнением. Наверное, я не такой тёртый, потому как никогда ничего подобного не чувствовал — ни за полгода, ни за месяц, ни даже за неделю. В том беззаботном декабре я никак не мог предположить, что через какие-то четыре месяца моя жизнь перевернётся с ног на голову самым радикальным способом.
Мне кажется, началось всё с того момента, как недели за две до Нового Года меня пригласил к себе Алексеев для "конфиденциальной беседы".
— Слухи о тебе ползут разные, Андрей, — начал
— Какие? — испугался я притворно, зная, что ничего такого плохого за мной не числится. Может, за Дашку меня отчитывать начнёт?
— Расслабься! — засмеялся директор. — Слухи, так сказать положительные. Говорят, ты на общественных началах Рощину помогаешь с идейками? И они у тебя очень и очень…
— Да какие там идейки, Владимир Николаевич! — изобразил я из себя скромного трудягу. — Ерунда одна! А Рощину я посчитал нужным помочь, потому как мы все — одна команда, работающая на процветание нашей компании!
Алексеев поморщился:
— Вот я и хочу назначить тебя на новую должность, чтобы компания процветала ещё больше.
— Какую, если не секрет? — заволновался я уже всерьёз.
Любой лофер волнуется, когда ему заявляют подобное. Потому как на текущей должности он уже пригрелся, знает все уловки, как ему изящнее избежать должностных обязанностей. А тут — новая должность, кто его знает, какая!
— Я хочу произвести в компании некоторые перестановки. Во-первых, я хочу уволить Сандалова Костю к чертям собачьим…
Тут я похолодел. Я знал, за что Алексеев злится на моего начальника Сандалова. Дело в том, что в последние два месяца Костя подсел на увлекательную компьютерную игру "Самодельная реальность". Он играл в неё днями и ночами, в командировках и на работе. Глаза у него стали похожи на кроличьи: красные и слезящиеся, а сам он, и без того не особо интересный собеседник, мог говорить только об игре: оружии, экипировке и локациях. Словом, запорол Костя всю работу отдела. Одного только Алексеев не знал: что на эту игру подсадил Сандалова я. Хотя, если честно, я не представлял, что под личиной скучного молчуна скрывается азартнейший геймер.
— А на его место кто? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
В принципе, должность начальника аналитического отдела очень подходящая для лофера. Гораздо меньше требований к конкретной работе, намного больше планов и отчётов, чем у руководителей других отделов — то, что мне как раз нужно.
— На его место я решил поставить… — протянул Алексеев, пристально глядя на меня. — Аню Пеструхину!
— Отличная идея, — вяло отреагировал я.
И тут же мне пришлось отругать самого себя. Неужели я становлюсь карьеристом?! Так расстраиваться из-за какой-то вшивой должности!
— К тому же я решил понизить Валеру Рощина с ведущего креаторщика до рядового, — заявил Алексеев.
Я вздрогнул. И не зря.
— А на его месте я хочу видеть тебя. У тебя, Андрей, великолепные данные к генерации идей. Я считаю, что тебе нечего прозябать в аналитическом отделе! Не надо, не благодари!
От директора я вышел в сильно расстроенных чувствах. Во-первых, работа креаторщика, а тем более ведущего, предполагает постоянной выдачи новых идей, "генерации", как сказал Алексеев. Во-вторых, я сам себе же напортил, когда на испытательном сроке предложил всем креаторщикам вести блог. Начальству тогда эта мысль понравилась. Получается, я сам себе поставил ловушку. С невесёлыми мыслями я подошёл к своему рабочему месту, теперь уже бывшему, и стал складывать барахло, чтобы переехать в соседний кабинет. В отдел ворвалась Аня, сияя, как ксеноновая лампа. Она расцеловала меня и предложила отметить своё назначение.