Опасный след
Шрифт:
— Саймон. — Она пылко обняла его, и он чуть не задохнулся от нахлынувших чувств.
— Подумаешь, ничего особенного.
— Прости и терпи. Очень давно мужчина не дарил мне цветы. Я забыла, что чувствуешь, когда мужчина дарит цветы. Подожди, я сейчас.
Собаки выскользнули за ней — наверное, боялись, что она опять исчезнет. Саймон достал бутылку вина, вытащил пробку. Фиона вернулась с маленькой коробочкой, когда он наливал вино в ее бокал.
— От меня и собак. Считай это благодарностью
— Спасибо. — Коробочка была слишком тяжелой для такого размера, и он с любопытством открыл ее. И обнаружил изящную дверную ручку в форме кельтского узла с выпуклыми буквами. Медь позеленеет со временем, и она станет еще более интересной.
— Ирландская. Я подумала, что тебе подойдет. Здесь написано…
— Добро пожаловать. Я же Дойл, помнишь?
— Верно. Если ты прикрепишь ее к своей двери, то иногда это даже будет соответствовать истине. То есть, что ты рад кого-то видеть. — Фиона улыбнулась ему.
— Возможно. В любом случае красиво.
— И ты можешь заказать еще одну — держу пари, Сил нашла бы мастера — на смену, когда ты не в настроении принимать гостей. Там можно написать «Уходите» по-гэльски.
— Отличная идея. Вообще-то я знаю, как будет по-ирландски «Проваливайте», а это гораздо интереснее.
— О, Саймон, как же я по тебе скучала…
Фиона произнесла это признание смеясь и потянулась за своим бокалом. Саймон положил ладонь на ее руку.
— Я тоже скучал по тебе, черт побери.
— Слава богу. — Она снова обняла его, положила голову на его плечо. — Так гармоничнее, как два кресла на веранде, правда?
— Пожалуй.
— Я должна высказаться. И не для того, чтобы переложить груз на твои плечи… Когда я высадила Мэй и Сильвию, после того как я высадила их, я не могла думать ни о чем другом, кроме той несчастной девушки и ее мучений в последние часы жизни. А когда я приехала домой и увидела тебя, то испытала такое облегчение, просто не смогла больше держать это в себе. Я так обрадовалась, увидев, что ты ждешь меня.
Он хотел сказать, что не ждал. Автоматическая реакция. Но он ведь действительно ждал, и было так приятно знать, что она этого хотела.
— Ты вернулась позже, чем я рассчитал, поэтому я… дерьмо.
— Безумный шоппинг в последнюю минуту, а потом пробки на дорогах…
— Нет, не это. — Он вспомнил о спецагентах и решил разделаться со всеми неприятностями сразу. — Федералы приезжали. Тауни и его напарница. Не думаю, что у них есть что-то новенькое, но…
— Отчет. — Фиона отстранилась, взяла свой бокал. — Перед отъездом я обещала отчитаться, когда вернусь. Но сегодня я звонить ему не буду. Сделаю это завтра.
— Хорошо.
— Только, пожалуйста, расскажи мне все, что ты знаешь. Я не могла
— Ладно. Присядь. Поужинаем вместе. Я буду рассказывать и готовить.
— В холодильнике есть замороженные ужины.
Саймон презрительно фыркнул.
— Я не ем эти диетические девчачьи штучки. И прежде чем ты обзовешь меня сексистом, посмотри мне в глаза и скажи, что на твоих коробках нет надписи «только для женщин».
— Может, и есть, но это не значит, что еда паршивая или у парней, которые ее пробуют, вырастают сиськи.
— Я не собираюсь рисковать. Ты будешь есть то, что я тебе приготовлю.
Довольная, чего он и добивался, Фиона села за стол.
— И что ты мне приготовишь?
— Я над этим работаю. — Саймон открыл холодильник, обвел взглядом полки, заглянул во все отделения. — Шериф Дейви приезжал в тот день, когда ты уехала.
Саймон высыпал на противень нарезанный ломтиками мороженый картофель и сунул в духовку, бекон отправил в микроволновку, а помидор, видимо оставленный Джеймсом, нарезал тонкими ломтиками.
— Ее ведь избили? Но…
— Да. Он ищет свой стиль.
— Это ужасно, — прошептала Фиона. — И похоже на правду. Она была… избита и задушена. Я боюсь выговорить «изнасилована».
— Нет, она не была изнасилована. Во всяком случае, Дейви этого не сказал, и в новостях не упоминали. — Саймон оглянулся, увидел выражение ее лица. — Ты уверена, что хочешь говорить об этом сейчас?
— Да. Я должна знать, что может случиться.
Саймон отвернулся и, укладывая между ломтями хлеба тонкие ломтики сыра, бекона и помидора, приказал себе успокоиться.
— Избив ее и задержав дольше обычного, он отклонился от стереотипа. В остальном он действовал по обычному плану.
— Кто она? Ты знаешь, — тихо сказала Фиона. — Ты наверняка узнал.
Саймон положил сэндвичи на сковородку, зашипело масло.
— Она была студенткой. Собиралась специализироваться в физическом воспитании и диетологии. Вела занятия йогой и подрабатывала личным тренером. Ей было двадцать, общительная, спортивная. Единственный ребенок. Мать овдовела пару лет назад.
— Боже, боже мой. — Фиона на мгновение закрыла лицо ладонями, растерла щеки, резко опустила руки. — Кажется, что хуже быть не может, но каждый раз еще страшнее.
— По типу она подходит. Высокая, стройная, длинные ноги, в хорошей физической форме. — Саймон перевернул сэндвичи на сковороде. — Если есть что-то еще, журналисты не разнюхали.
— Он пометил ее?
— Римской цифрой четыре. Ты задаешься вопросом, какой номер он собирается поставить на тебе. Фиона, послушай меня, я не скажу ничего, во что не верю.