Опасный след

Робертс Нора

— Я тоже люблю читать. Только я люблю ужасы и загадочные убийства. Не знаю почему, но меня это расслабляет.

— Может, потому, что, читая книжку, ты знаешь, что сама в безопасности и страх ненастоящий.

— Наверное. — Синди начала полировать пятку Фионы пемзой. — А новости я терпеть не могу, потому что там, ну, все настоящее и многое просто ужасно. Катастрофы, бури, преступления.

— Или политика.

— Да, еще хуже. — Синди рассмеялась. — Но когда о страшном читаешь в книжке, можно надеяться, что победят хорошие парни.

Я люблю, когда они побеждают. Спасают девушку, или другого парня, или все человечество. Ловят убийцу и наказывают. А в жизни не всегда так бывает. Я ужасно боюсь, что маньяка, который убивает молодых женщин, никогда не поймают. Уже четыре. Ой. Я сделала вам больно?

— Нет. — Фиона с трудом расслабила ногу. — Нет, все в порядке. Четыре?

— Четвертую нашли пару дней назад. Может, вы не слышали. В Каскадных горах, в Орегоне. Я знаю, что это очень, очень далеко отсюда, но мне страшно. Когда я работаю допоздна, муж всегда за мной приезжает. Наверное, глупо, потому что я не студентка, но все равно страшно.

— Нет, не глупо. — Фиона отпила воды с лимоном, чтобы смочить пересохшее горло, и решила сменить тему. Пусть Синди болтает, а ей надо подумать. — Чем занимается твой муж?

«Четвертая жертва найдена пару дней назад. Совпадает с приказом Сильвии — никаких газет, никакого телевизора.

Сильвия знала, значит, и Мэй знала. И они скрыли это от меня. Чтобы не волновать. Крохотный ломтик забвения перед тем, как реальность снова схватит за горло.

Значит, я должна сделать то же самое для них. Я притворюсь, что ничего не знаю. Если даже смерть преследует меня, хотя бы на один день я смогу удержать своих призраков при себе».

Саймон хмуро уставился на цветы на кухонном столе Фионы.

«Это на меня не похоже. Я цветы не покупаю. Ну, маме иногда покупаю. Я не скупердяй, но никогда не покупал цветы женщинам импульсивно или без веской причины.

Возвращение домой после двух — ладно, четырех — дней отсутствия не веская причина.

И с чего вдруг я купил цветы? И почему, черт побери, так сильно скучал? Она заняла в моей жизни столько пространства и времени. Без нее я кучу дел переделал, не так ли? А сколько идей претворил в эскизы, потому что больше времени проводил в одиночестве, работал и жил по собственному расписанию.

Ну, по своему и собачьему расписанию.

Я люблю тишину. Я люблю покой в доме и не терплю обязанности. Почему нельзя разбрасывать носки? Почему надо развешивать мокрые полотенца? И зачем складывать грязную посуду в посудомоечную машину после еды, а не когда захочется? То есть когда, как у большинства нормальных мужчин, иссякают чистые носки, чистые полотенца и чистая посуда.

Главное, Фиона не просит подбирать носки, развешивать мокрые полотенца или складывать тарелки в посудомоечную машину. Нет, у нее талант — талант молчания. Поэтому я чувствую себя обязанным наводить порядок.

О! Она меня дрессирует. Никаких сомнений.

Она меня дрессирует так же незаметно и настойчиво, как собак. И приучает угождать ей. Не разочаровывать ее. Закрепляет навыки хорошего поведения.

Пора это прекратить.

Надо выбросить идиотские цветы, пока она не вернулась домой.

Когда, черт побери, она должна вернуться?»

Саймон взглянул на дисплей плиты, вышел во двор, чтобы не проверять время каждые пять минут. Наручные часы он не носил принципиально, не терпел временных рамок.

Надо было остаться дома и работать, пока она не заедет… или позвонит. А он все бросил, рванул в город за продуктами — и цветами — и даже не забыл пару бутылок красного вина, ее любимого, и приехал сюда проверить ее дом.

И, если честно, проверить, собрал ли Джеймс все свое барахло. Разумеется, в этом не было никакой необходимости. Джеймс так же аномально аккуратен, как и Фиона, или хорошо выдрессирован. Дай бог, последнее.

Чтобы отвлечься от слежки за временем, Саймон схватил несколько теннисных мячиков и, к безумному восторгу псов, стал бросать их. А когда рука онемела, решил, что Фионе необходима одна из тех теннисных пушек, которыми пользуются на тренировках теннисисты.

Саймон дал собакам команду «ждать» и отправился прятать мячи в разных местах. Затем вернулся, уселся на ступеньках веранды и приказал:

— Найдите мячи!

Свора бросилась врассыпную, и, надо признать, поиск превратился в захватывающее шоу, а главное — время полетело незаметно.

Когда у ног собралась куча обслюнявленных мячей, Саймон повторил процесс, но на этот раз не остался на веранде, а зашел в дом за бутылкой пива.

Когда он появился на веранде, куча мячей снова ждала его, но псы сидели в настороженных позах, повернув морды к мостику.

«Давно пора», — подумал Саймон и с нарочитой небрежностью прислонился к столбу. Вот, мол, вышел выпить пива, а не ждал, не высматривал.

Однако по мостику прогрохотала не ее машина.

Саймон отделился от столба, но не тронулся с места, подождал, пока прибывшие мужчина и женщина подойдут к нему.

— Спецагенты Тауни и Мантц. Мы приехали поговорить с мисс Бристоу.

Саймон взглянул на предъявленные жетоны.

— Ее нет. — Собаки смотрели на него в ожидании инструкций, и он приказал им расслабиться.

— Нам сообщили, что она сегодня возвращается. Вы знаете, во сколько она приедет? — спросил Тауни.

— Нет.

— А вы кто?

Саймон покосился на женщину.

— Саймон Дойл.

— Бойфренд.

Привыкли навешивать ярлыки.

— Это официальный термин ФБР? Я присматриваю за собаками в ее отсутствие.

— Мне казалось, что у нее три собаки.

— Та, что обнюхивает ваши туфли, моя.

— Тогда не попросите ли ее прекратить это занятие?

— Джоз, фу! Фиона говорила мне, что вы участвовали в поимке Перри, агент Тауни. Я передам ей, что вы заезжали.