Опасный пациент

Крайтон Майкл

Но предрассудок оказался живуч. Вот и Бенсон рассматривал себя как бомбу с часовым механизмом. Макферсон вздохнул, взял историю болезни и открыл раздел рекомендаций лечащему врачу. И Эллис, и Моррис написали свои послеоперационные заключения. Макферсон добавил собственное: " После интерфейсинга завтра утром назначить торазин ".

Он перечитал запись и решил, что сестры могут не понять термин «интерфейсинг». Он вычеркнул строчку и надписал сверху: «Завтра после полудня назначить торазин».

Идя к себе,

Макферсон размышлял о том, что теперь он будет спать спокойно: ведь Бенсону начнут давать торазин. Возможно, им не под силу обезвредить эту мину – но, по крайней мере, ее можно бросить в бак с холодной водой.

7

Поздно вечером, сидя в «Телекомпе», Герхард с беспокойством смотрел на клавиатуру. Он ввел в компьютер новые команды, потом подошел к принтеру и начал перечитывать длинную простыню, испещренную зелеными полосками. Он быстро просматривал текст, пытаясь найти ошибку, которая, как ему было известно, вкралась в запрограммированные инструкции.

Сам компьютер никогда не ошибался. Герхард уже имел десятилетний опыт обращения с компьютерами – разными типами в разных учреждениях, – и ему еще не встречалась машина, допустившая ошибку. Конечно, временами ошибки случались, но они всегда были в программах, а не в машинах. Иногда подобную безукоризненность было трудно себе вообразить. Прежде всего безошибочность компьютера никак не укладывалась в схему представлений об остальном мире, где машины постоянно ошибались: бомбы взрывались, стереопроигрыватели ломались, грили перегревались, барахлили стартеры. Современный человек благосклонно смирялся с этими ошибками, оставлял за машинами право на ошибочные действия.

Но компьютеры – совсем другое дело, и работа с ними часто оказывалась для человека унизительной. Они всегда действовали исправно. Даже когда у них уходили недели на поиск решения какой-то проблемы, даже когда ту или иную программу десять раз проверяло множество разных людей, даже когда весь персонал постепенно приходил к выводу, что наконец-то в первый раз компьютерный интеллект дал сбой – всегда в конце концов оказывалось, что все дело в ошибке человека. Всегда.

Вошел Ричардс, сбросил блайзер и налил себе чашку кофе.

– Как дела?

Герхард покачал головой.

– У меня проблема с «Джорджем».

– Опять? Вот черт! – Ричардс взглянул на пульт. – А как «Марта?»

– «Марта» в порядке. Кажется. А вот «Джордж» барахлит.

– А который «Джордж»?

– «Святой Георгий». Просто сукин сын какой-то.

Ричардс отпил кофе и присел к терминалу.

– Не возражаешь, если я попробую?

– Валяй.

Ричардс начал нажимать клавиши. Он вызвал программу «Святой Георгий». Потом – программу «Марта». Потом набрал код взаимодействия.

Программы составили не Ричардс и Герхард – это были модификации нескольких программ, разработанных в различных университетах. Но основная идея осталась неизменной – создать программу, которая могла бы заставить компьютер эмоционально реагировать – подобно людям. И вполне

логичным представлялось обозначить эти программы человеческими именами – «Джордж» и «Марта». Для этого были уже прецеденты: «Элиза» в Бостоне и «Олдос» в Англии.

«Джордж» и «Марта», в сущности, были двумя одинаковыми программами с незначительными вариациями. В первоначальном варианте у «Джорджа» были запрограммированы нейтральные реакции на внешние стимулы. Потом создали «Марту». «Марта» была немного стервозна. «Марте» многое не нравилось. Наконец был составлен новый «Джордж», очень милый добродушный «Джордж». Его-то и назвали «Святой Георгий».

Каждая программа могла реагировать тремя эмоциональными состояниями – любовь, страх и гнев. Каждая могла продуцировать три вида действий – сближение, отход и нападение. Все это, конечно, было чистой абстракцией. Эмоции и действия стимулировались разными группами чисел. Например, первоначальный «Джордж» был нейтрален к большинству чисел, но ему не нравилось число 751. Он был запрограммирован не любить именно это число. Кроме того, он не любил подобные числа – 743, 772 и так далее. Он предпочитал числа вроде 404, 133 и 918. При введении в программу одного из этих чисел «Джордж» отвечал числами, обозначающими любовь и сближение. При вводе 707 «Джордж» давал задний ход. В ответ на 750 «Джордж» свирепо нападал – судя по числам, которые появлялись на дисплее.

Сотрудники Центра уже давно играли с этими программами. Через какое-то время программу модифицировали так, что с компьютером можно было «разговаривать». Числа переводились во фразы. Это было забавно и очень интересно. Настоящее взаимодействие называлось «Рождественская игра», потому что этот «диалог» по сути сводился к обмену подарками – предметами, за которыми, как ранее за числами, закреплялось определенное эмоциональное значение.

Обычный «Джордж», взаимодействуя с «Мартой», в конечном счете одерживал над ней победу, и ее стервозность подавлялась.

Но вот «Святой Георгий» оказывал на нее куда более пагубное влияние. Его добродушная покладистость сводила ее с ума. Это когда все шло нормально. Ричардс следил за выскакивающими на дисплее словами.

ПРИВЕТ Я СВЯТОЙ ГЕОРГИЙ.

ПРИВЕТ.

КАК ТЕБЯ ЗОВУТ?

МАРТА.

ТЫ НЕРАЗГОВОРЧИВА МАРТА.

НЕТ.

НО ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ.

А ТЫ МНЕ НЕТ.

ЗНАЮ Я МОГУ ПОМОЧЬ?

– Точки не всегда пропечатываются, – заметил Ричардс. – И давно это началось?

– Это еще ничего! Ты дальше смотри.

ПОМОЧЬ?

ДА, Я ХОЧУ ТЕБЕ ПОМОЧЬ.

ПОШЕЛ К КОШКЕ.

Ричардс вздрогнул. «Кошки» в программе символизировали то, что не нравилось и «Святому Георгию», и «Марте» в одинаковой степени.

СПАСИБО.

ПОШЕЛ К КОШКЕ.

СПАСИБО ТЫ ОЧЕНЬ ДОБРА.

ПОШЕЛ К КОШКЕ.

НЕТ СПАСИБО.

НЕ ЛЮБИШЬ КОШЕК?

ЛЮБЛЮ НО У МЕНЯ УЖЕ МНОГО КОШЕК.

ТОГДА ИДИ К ГОРИЛЛЕ.

– Гадость какая! – сказал Ричардс. – А другие взаимодействия как?

– Примерно в таком же духе.