Опасный маршрут

Ардаматский Василий Иванович

– Много не много, а тысячи три перепало.

– А если вы эти деньги внесете одновременно с заявлением в прокуратуру?

– Вы думаете? – Окаемов в упор смотрел на Вольского с таким выражением лица, будто он напряженно обдумывал это предложение депутата.

– По-моему, это единственный выход. И тогда смогу вам помочь и я. Позвоню прокурору, попрошу его отнестись к этому делу не формально, а по-человечески. Ведь и законники не имеют права не подумать о вашей семье.

– Вот именно. Вы это сделаете? Правда?

–

Да, да. Твердо вам обещаю.

Окаемов встал:

– Сергей Дмитриевич!.. – Глаза его стали влажными. – Вот чувствовал я, что встречу здесь человека, которому можно сказать все. Огромное вам спасибо. Я еще зайду к вам, как сделаю все по вашему совету. Можно?

– Обязательно. Я прямо при вас и позвоню кому надо.

– До свидания, Сергей Дмитриевич… – Окаемов направился к двери и вдруг остановился. – Чуть не забыл. Тут такая еще беда – ушел-то я к вам в рабочее время, могут в артели шум поднять. Не дадите ли мне записочку, что был я у вас на приеме? Очень прошу.

– Это можно. – Вольский придвинул к себе депутатский блокнот и задумался, как писать. – Кому же писать? Директору?

– Да. Председателю промартели имени Первого мая…

– Так… Председателю промартели… имени… Первого… мая, – повторял вслух Вольский, надписывая адрес.

– А знаете, почему я решил идти именно к вам? (Вольский оторвался от записки и слушал Окаемова). Вспомнил, как вы, выступая перед избирателями, – он и это вычитал в старых газетах, – сказали, что у депутата не может быть дел больших и малых, все – большие!

– Ерунда! – резко произнес Вольский и положил ручку на стол. – Я этого никогда не говорил!

– Как не говорили? Что вы, Сергей Дмитриевич? Я же сам слышал. – Окаемов улыбался.

Но в выражении его лица Вольский видел непонятный испуг.

– Да вот так – не говорил, и всё. Это в газете такую чушь написали! Я говорил совсем другое: что для депутата не может быть разделения избирателей на людей больших и маленьких. Людей – понимаете? – Вольский разозлился. Он вдруг вспомнил эту историю, как ругался с газетой, как редактор обещал поместить поправку и не поместил. Одновременно ему вдруг и этот посетитель показался в чем-то неприятным, а его дело какой-то достоевщиной для бедных. – Вот так… И если у вас там в артели заговорят по поводу вашей отлучки сегодня, пусть мне позвонят по телефону, я скажу все, что надо. Писать не обязательно.

– Хорошо, хорошо, – поспешно согласился Окаемов. – До свидания.

Окаемов вышел из кабинета злой и растерянный. Идя сюда, он предусмотрел многое, но никак не ожидал, что его план сорвется из-за недобросовестной работы какого-то газетного репортера. Он успокаивал и утешал себя тем, что все же польза от этого визита есть – он повидал и поговорил с человеком, ради которого сюда послан. Это ведь все пригодится.

Окаемов вышел на улицу. У подъезда,

сверкая на солнце лаком, стоял темно-синий ЗИМ.

«Наверно, его машина, – решил Окаемов. – Надо проверить».

– Дорогой товарищ, – обратился он к шоферу, – вы, случайно, не с нашим депутатом ездите?

– А что такое? – насторожился шофер.

– Да вот был сейчас у него на приеме. Горе у меня – сына потерял. Велел мне в субботу заявление принесть. Что Вольский и что Сергей, это помню, а как по батюшке – не знаю. Спросить не решился. Неудобно, вроде…

– Дмитриевич.

– Вот спасибо, дорогой. Ну да, Дмитриевич. Как выбирал его – помнил, а тут враз вылетело.

– Бывает…

«Так. Машина – его, – думал Окаемов, медленно идя по улице. – Номер десять сорок семь… десять сорок семь. Водителю лет тридцать. У правого глаза маленький шрам. На разговор идет…»

Потапов уже давно имел в виду депутатские приемы Вольского и сейчас торопился в райсовет, чтобы посмотреть, в какой обстановке они проходят и не может ли здесь оказаться удобная щель для врага.

– Товарищ начальник, можно вас на минуточку?

Потапов сделал вид, что ничего не слышит, и обернулся, только открывая дверь райсовета, – его звал сидевший в машине шофер Вольского.

– А, товарищ Ильин! – Потапов вернулся к машине. – Здравствуйте. Что нового?

– Сейчас подходил ко мне гражданин – интересовался отчеством профессора. Сказал, что был у него на приеме насчет пропавшего сына и что ему надо заявление профессору писать.

– Так, так. И давно это было?

– Ну, минут пять как ушел.

– Куда он пошел?

– Вон туда. Откуда как раз вы шли.

– А как он выглядел?

– Да ничего особенного. В сером пиджаке, брюки в сапоги.

– Так… так… – Выработавший в себе привычку запоминать все, что попадается на глаза, Потапов вспомнил, что на перекрестке он только что повстречал рослого человека в сером пиджаке и как раз заметил, что был этот человек в сапогах, но лица человека память не отметила. – Спасибо, товарищ Ильин. Подумаем…

В очереди к Вольскому оставалось четыре человека. Потапов подсел пятым. Примерно через час пришел его черед, и он вошел в кабинет. Увидев его, Вольский нахмурился:

– Ну а вы что будете просить?

– Все то же, Сергей Дмитриевич, – улыбнулся Потапов. – Настороженности.

– Может, поставим сюда часового с винтовкой?

– Пусть лучше часовой этот будет у вас внутри, – сухо сказал Потапов и, помолчав, спросил: – Кто же из интересных людей был у вас на приеме сегодня?

Вольский удивленно поднял брови:

– Ну, батенька мой, додумались. Как всегда, много разного народу. А что такое.

– Да, так… пустяк. Один посетитель выяснял у вашего шофера, как зовут вас по отчеству. Сын у него пропал, что ли?