Опасные тайны

Робертс Нора

— И твоя мечта сбылась.

— Можно сказать и так.

— А чем ты занимался пока… пока тебя здесь не было?

— Это уже другая история.

— Справедливо. — От еды и шампанского Келси слегка разомлела и сидела, опершись подбородком на руку. — Готова поспорить, ты ненавидел этот дом а-ля мыс Код.

— Каждый его камень, каждую балку и каждый гвоздь, — подтвердил Гейб.

Келси расхохоталась и, откинувшись на спинку кресла, снова взяла в руки бокал.

— Ты начинаешь мне нравиться, — заметила она. — Надеюсь,

ты все это не выдумал.

— Не выдумал. Как насчет десерта?

— Я больше не могу. — Келси с шутливым стоном отодвинулась от стола и поднялась, чтобы обойти комнату. — Когда я впервые увидела твой дом, мне показалось, что он выглядит по-провинциальному вызывающе. Думаю, я была права.

Она на мгновение закрыла глаза.

— Последнее место, откуда можно было повернуть.

— Что?

— Ничего. — Келси тряхнула головой и подошла ближе к окнам. — Наверное, это особенное чувство — глядеть в окно, видеть все эти просторы и знать, что все это принадлежит тебе.

— А какой вид открывается из твоих окон?

— Вид на ресторан, на крошечный торговый центр с дорогим и безвкусным бутиком, а также на превосходную бакалею. Моя квартира совсем недалеко от центра Вашингтона. Я думала, что так мне будет удобнее.

Гейб подошел к ней сзади, положил на плечи руки и повернул лицом к себе.

— Но это оказалось не так.

— Нет. — Легкая дрожь охватила Келси, когда его руки поднялись вверх по ее шее.

— И что ты собираешься делать дальше?

— Я еще не решила.

Его ладони коснулись щек Келси, а пальцы запутались в волосах.

— Я решил.

Гейб наклонился к ней. Его губы казались мягкими, осторожными, а поцелуй — легким, почти воздушным, дававшим обоим возможность отступить. Но Келси не отступила. Отступить ей не давали вкус его губ на ее губах и несильная, тупая, но явственная боль, порожденная ее желанием.

Она не отступила, она шагнула вперед и обвила руками его шею с безрассудством человека, бросающегося в пропасть. Их губы слились в горячем и страстном поцелуе.

Как много ощущений… Она уже забыла, что так может быть. А может, никогда и не знала. В их объятии не было ни сдержанности, ни робости. Наоборот, оно было неистовым, диким, страстным, бросающим вызов негромкой музыке и неяркому пламени свечей. Какие бы мысли ни блуждали у нее в голове, Келси изгнала их все до единой, не оставив для Гейба ничего, кроме ощущения, запаха, вкуса, которые смешивались друг с другом, словно какой-то экзотический наркотик. Он должен был чувствовать напряжение ее тела, как она чувствовала на своем лице его учащенное дыхание, когда он с жадностью прижал ее крепче к себе. Его желание — острое, как отточенная сталь, — проглянуло сквозь маску светского лоска, которую обычно носил Гейб, и обнажило его безрассудную и дерзкую натуру.

Он отчаянно хотел дотронуться до нее. Его руки скользнули вниз, торопясь обогнать друг друга в стремительной

гонке, где главным призом должно было стать обладание, и Келси выгнулась под его прикосновениями, так же сильно желая все большего, и большего, и большего… Скорее, скорее, хотела она поторопить Гейба, боясь, как бы он не замешкался и не дал ей возможности задуматься и найти все аргументы за или против.

Потом его рука скользнула по ее лицу, отводя волосы назад, за ухо. Точно таким же небрежным движением Гейб коснулся волос Наоми какой-нибудь час или два назад. Эта картина вспыхнула перед мысленным взором Келси, словно ослепительное солнце.

Стыд и ужас, охватившие ее, могли сравниться разве что с двумя жестокими и сильными ударами по лицу. Келси отшатнулась, жадно хватая ртом воздух.

— Не надо! — Она чуть не упала, когда Гейб снова потянулся к ней. — Не прикасайся ко мне.

Она все еще чувствовала на губах вкус его губ, все еще хотела его.

— Как ты мог? Как я могла?!

— Я хочу тебя, — хрипло произнес Гейб, сражаясь со своими инстинктами, которые повелевали ему броситься вперед и завладеть тем, что чуть было не досталось ему. — Ты нужна мне, а я нужен тебе.

Это было правдой, чистой, как родниковая вода, и Келси поспешила нанести ответный удар:

— Я не кобыла, которую можно стреножить и подготовить к употреблению. И я приехала сюда не за тем, чтобы ты смог проверить, как много дочь унаследовала от матери.

— Поясни. — Гейб засунул руки глубоко в карманы, чтобы помешать им выйти из повиновения и начать действовать самостоятельно.

— Я не собираюсь ничего объяснять! Слава богу, у меня достаточно здравого смысла, чтобы не дать этому зайти слишком далеко. У тебя нет никаких представлений о порядочности.

Решительным движением головы Келси отбросила назад свои длинные волосы. Ярость, подпитываемая острым ощущением вины, не давала ей остановиться, и голос Келси хлестал его, словно бич.

— Что ты себе позволяешь, Слейтер? Или для тебя это просто игра? Завлечь к себе дочь, напоить-накормить, а потом посмотреть — так ли она хороша в постели, как и ее мать? А может быть, ты с кем-нибудь поспорил? Сколько ты поставил на меня, Слейтер?

Гейбу потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями для ответа. Когда он наконец заговорил, ни лицо его, ни голос не выдавали охватившего его гнева.

— Ты думаешь, Наоми спит со мной?

— Я это знаю.

— Я польщен.

— Ты!.. Что ты за человек?!

— Ты не можешь этого даже представить, Келси. Я сомневаюсь, что в своем уютном и спокойном мирке ты когда-либо встречалась с такими, как я. — Он шагнул вперед и положил ладонь ей на затылок. Это был способ отомстить, ход слабый и бесчестный, но именно таким, слабым и подлым, Гейб ощущал себя в эти минуты.

Спина Келси непроизвольно напряглась, ее тело снова затрепетало.