Опасная девочка миллиардера
Шрифт:
Глава 28
Мне ужасно хочется послушать, о чем Давид с Лешей будут говорить, и я задерживаюсь у двери.
Слышно очень плохо. Фразы долетают обрывочно, так что приходится сильно напрягаться.
— Если бы не твое плачевное состояние, — говорит Бергман.
— А что такого? — отвечает Леша, — я как мог старался уберечь Женю и ее ребенка от вас.
— Уберечь от меня, что ты несешь.
— Да, от вас. И исполнителей вашего отвратительного приказа.
—
Я не могу видеть сейчас лица Давида, но совершенно очевидно, что он сильно зол.
— Обязан был сообщить, а не разводить всю эту самодеятельность!
— Это не самодеятельность! Я уберег Женю от ужасных последствий.
Несколько фраз мне услышать не удается. Они сказаны тихо, да еще сильно мешает фоновый шум вокруг. А потом снова получается различить.
— Ладно, как с тобой быть, решу позже. Теперь давай по существу. Сейчас ты четко, максимально подробно, а главное правдиво, отвечаешь на мои вопросы. Если нет, то…
Но тут меня снова отвлекают.
Вере не сидится у меня на руках и не стоится спокойно рядом со мной. Она всеми силами тянет меня к окну, пыхтя и проскальзывая ботиночками по гладкому линолеуму. Прямо на самом интересном. Туда, где стоит Ангелина.
Та, в свою очередь, хочет что-то сказать, и даже начинает фразу, но в этот момент из-за поворота показывается медсестра и прямым ходом направляется к нам.
Ангелине приходится закрыть рот, а мне окончательно отойти от двери.
— Наумова, что вы делаете в мужском отделении? — восклицает медсестра недовольным тоном, — давайте-ка в свою палату, обход еще не закончен и Нина Всеволодовна вас ищет.
— Но я хотела… — лепечет Ангелина.
— Никаких но, — перебивает медсестра, — пойдемте немедленно!
Ангелина бросает еще один взгляд на нас с дочкой.
— Давайте, давайте, и поживее, — командует медсестра.
Ангелина вздыхает, грустно улыбается Веруне и идет за медсестрой.
— Пака, — кричит ей вслед Вера и машет рукой.
От этой картины желудок сжимается и мне становится некомфортно. Но я стараюсь сбросить с себя это неприятное чувство. Я не смогу больше доверять Ангелине. А значит, Верочке придется отвыкать от своей няни, а Ангелине отвыкать от моей дочери.
— Верунь, пойдем-ка мы с тобой посмотрим в окошко — предлагаю наигранно веселым голосом.
— Паде, — тут же соглашается она.
Хорошо, что дочка сейчас в таком любознательном возрасте, когда внимание переключается с одного на другое просто мгновенно.
Мы подходим к окну, и я подхватываю Веру на руки, чтобы ей было лучше видно.
Минут пять мы развлекаемся тем, что разглядываем птиц за окном. Потом дверь Лешиной палаты открывается и Бергман выходит в коридор.
Идет в нашу сторону и встает рядом с нами у окна.
— Ну, что? — спрашиваю я.
Давид не реагирует на мой вопрос, потому
Она это тоже замечает.
— Вона, — говорит Давиду и указывает пальчиком на упитанную ворону, сидящую на одной из веток раскидистого клена.
— Да, ворона, — соглашается он и Веруня довольно улыбается. Она очень рада, что ее поняли.
— Дя, — кивает и снова отворачивается к птице.
Звери, птицы и насекомые вызывают у дочки самый живейший интерес. Когда все закончится, нужно будет обязательно прогуляться всем вместе по парку, если, конечно, Давид к тому времени еще не уедет.
Я отлично помню, как он сказал Илоне, чтобы та не торопилась с билетами. И в момент, когда он это говорил, мое тело наполнялось легкостью и чем-то неуловимо приятным. А потому есть надежда, что он не откажется от прогулки.
Но это потом, сейчас же у нас так много дел.
— Ты узнал все, что хотел? — спрашиваю у Давида.
Бергман все еще наблюдает за дочкой и о чем-то думает. Словно тоже представляет себе какую-то, известную только одному ему, картину.
Собираюсь повторить вопрос, но Давид уже отвлекается от раздумий и переводит взгляд на меня.
— Если верить Белову, — произносит медленно, — тебя пытались сбить вскоре после того, как он передал мне информацию о тебе. Все как ты рассказала. Кроме меня в курсе этого отчета была только Илона. Но я не могу допустить мысль, что она как-то причастна к тому наезду, потому что не понимаю, зачем ей это нужно. Я знаю ее много лет и….у нее совершенно нет мотива. Не говоря уже о недавнем происшествии.
Сажаю Веру на подоконник, потому что руки начали уставать. Достаю из Вериной сумки, которую всегда беру с собой, когда иду куда-то с дочкой, ее любимую куклу.
Веруня хватает игрушку и дает нам возможность немного поговорить.
Жму плечами.
— Не знаю, тебе виднее. Я видела ее только раз и мне сложно сказать, могла она это организовать или нет.
— Я это выясню. Конечно, спустя столько времени, это будет сложнее сделать, чем по горячим следам, но я все же попробую. И поговорю с ней сегодня.
— Хорошо.
— А что касается того, что Белов скрыл от меня…почему он это сделал… Женя, сейчас, конечно, не время и не место, но…он тебе нравится?
— Он мой друг. Помогал мне все это время, и мы общались. Как друзья.
— Это я знаю, но спрашиваю сейчас не об этом.
Но тут же отступает.
— Ладно, вернемся к этому вопросу позже.
— Я могу ответить сейчас. Он нравился мне все это время как друг, но не более того. Не в личном плане. И мы…всегда держали дистанцию. Но как друзья общались хорошо, и Верочка к нему прекрасно относится. Я расстроилась из-за того, что он скрыл обо всем, что связано с тобой. Но этот наезд не позволяет мне на него обижаться, потому что я сильно переживаю за его здоровье.