Опаловый соблазн
Шрифт:
— Правда?
— О да. Существует стратегия движений и цель, нужно прикладывать и физические, и умственные усилия. Но в отличие от военных игр… — она наклонилась к нему с заговорщической улыбкой, — цель не завоевывают.
— Ты уверена? — пошутил он. — Потому что пару раз, когда я пытался танцевать, клянусь, моя партнерша заявляла, что я наступаю на ее пальцы.
— Если бы у меня был веер, — засмеялась она, — я бы за такую наглость ударила вас в шутку по плечу, мистер Торн.
— Приношу свои извинения. Так что ты говорила о цели?
— Цель — это гармония.
— Ты уверена? —
— Танец — это прекрасное воплощение жизни и любви. Это искусство двигаться вместе как одно целое, понимать и доверять друг другу. Танец раскрывает истинный характер человека.
— Это плохо, Изабель, — убежденно заявил Дариус. — Я не готов демонстрировать тебе, что я невоспитанный и неисправимый.
— Нет, — засмеялась она, — этого не случится. Подойдя ближе, она положила его руку себе на талию, так что его ладонь оказалась у нее на спине, а потом взяла за другую руку, чтобы поставить в позицию.
— Распрями плечи. Понимаешь? Ты будешь вести меня легчайшими прикосновениями, а я буду повторять твои движения. На танцевальной площадке ты проявляешь заботу обо мне, незаметно глядя на меня и следя за тем, чтобы не направить меня на стену.
Теперь пришла его очередь рассмеяться, и Изабель была рада снова услышать его смех.
— Или на мебель, — добавил он.
— Или на мебель, — согласилась она. — Готов?
— О Господи. Думаю, да. Однако здесь нет музыки.
— Нет? — Она улыбнулась ему шаловливой улыбкой. — Существует еще одна причина, почему вы должны научиться танцевать, мистер Торн.
— И что же это за причина, моя Елена?
— Во время танца мир исчезает, остаемся только мы, и ничто не имеет значения, Дариус. Здесь в таком положении я в безопасности, меня защищают твои объятия. А ты непобедим, дорогой. — Она затаила дыхание, заметив, что у него снова загорелись глаза.
— Тогда мы должны танцевать.
Первые шаги были нескладными, но Изабель не позволила Дариусу потерять темп. Она тихо напевала и смотрела на него, как будто танцы в гостиной среди ночи были обычны, как овсяная каша, только намного приятнее.
«Ну же, любимый, заставь мир исчезнуть».
И тогда свершилось волшебство.
Тело Дариуса уловило ритм вальса и постепенно приняло на себя руководство танцем. Дариус кружил ее по комнате, пересекая полоски лунного света и света от камина, пока Изабель не забыла, что это урок.
Дариус, должно быть, остановился, чтобы поцеловать ее, но ей казалось, что они не останавливались.
Продолжением танца стал поцелуй, и Изабель отдалась головокружительному вихрю возбуждения, охватившего ее тело. Погрузившись в мягкое тепло ее рта, язык Дариуса пробрался глубже и ласкал ее, и Изабель в ответ на боль между бедрами застонала, представив, что Дариус глубоко внутри ее.
Она старалась справиться с собой, твердо решив дать больше, чем получила, излечить его душу и убедить его: то, что происходит между ними, не имеет никакого отношения к жестокостям, которые он описал в своих заметках.
Она отвела его в спальню и, мягко толкнув на постель, устроилась позади него.
— Что ты задумала, Изабель? — спросил Дариус, когда она сняла с него очки и положила их на прикроватный столик.
— Ш-ш-ш.
— До чего приятно, — прошептал он.
— Тогда я займусь именно этим — буду делать тебе приятное. — Изабель покрывала поцелуями его спину, скользя губами по коже и касаясь ее языком, пока не вызвала у него стон. Потом она подула на влажное тело и улыбнулась, когда от неожиданного ощущения его кожа покрылась пупырышками.
— Это мучение, — вздохнул он.
— Прекратить?
— Нет, ни за что.
Изабель массировала ему усталые плечи, чтобы, насколько можно, унять боль, а потом подушечками у оснований больших пальцев рук с нажимом водила вдоль впадины у позвоночника, выискивая узлы напряжения и разминая мышцы, пока равномерное тепло у нее под руками не стало слишком мощным соблазном. Развязав ночную рубашку и спустив ее с плеч, она прижалась грудями к Дариусу, и от этого приятного прикосновения у нее мгновенно затвердели соски.
Он вздохнул от удивления, но с удовольствием вытянулся вдоль нее, ища более тесного соприкосновения тел.
— Это мне нравится.
Улыбнувшись, Изабель попыталась неторопливо скользнуть вниз по его спине, чтобы еще больше раздразнить его, но Дариус быстро, как кот, повернулся и уложил ее под себя на перину.
— Позволь мне, Дариус. Позволь мне любить тебя.
— Как пожелаешь. — Отпустив ее, он растянулся на кровати.
Она бесстыже уселась на него верхом и, опробуя свою новую власть, неторопливо продолжила восторженное поклонение, целуя и дразня его тело. Изабель хотела доставить ему удовольствие и, безошибочно ощутив толчок его члена ей в живот, подумала, не упустила ли очевидную возможность.
Став на четвереньки, Изабель намеренно провела длинными волосами ему по груди в направлении его поднявшегося ствола и, завороженная мужской красотой его члена, такого прямого и привлекательного, нагнулась, мечтая насладиться им, но Дариус ее остановил.
— Дариус! — возмутилась она, но тотчас забыла о возражениях, когда ее маленький мир сузился до одного знакомого движения его тела у ее живота.
Скомкав ночную сорочку у нее на талии, Дариус обнажил ей ноги и раздвинул бедра, и Изабель взглянула ему в лицо, не стыдясь своей потребности и сознавая, что он может видеть, какой влажной она стала и какой распутной.
— Миттельшпиль, — прошептал он, и Изабель широко раскинула руки, приглашая его.
— Да! Чудесный затяжной миттельшпиль, прошу тебя…
Он опустился на нее, и Изабель вздохнула от счастья, когда ее возлюбленный Черный Король исполнил желание своей Белой Королевы.
Дариус не отпускал Изабель, пока ее дыхание не стало ровным и она не погрузилась в сон у него в объятиях. Он смотрел в потолок, отчаянно стараясь последовать за ней, но мысли не давали ему покоя.
Даже его желание Изабель подверглось влиянию его мрачного просвещения. Когда она попыталась опуститься на колени между его ног, у него внезапно возник в памяти образ Шарлотты из «Бархатного дома», которая предлагала ему подобную услугу таким спокойным тоном, каким обычно предлагают чай.