Опаленные мечты
Шрифт:
Он поворачивается ко мне и сужает глаза.
— Ты серьезно хочешь убить его?
— Да.
— Надеюсь, он будет страдать.
На моем лице появляется легкая улыбка.
— Очень.
Витто, уже не тот вспыльчивый подросток, что был несколько минут назад, бросает на меня взгляд человека, понимающего всю серьезность ситуации, и уходит в дом. Я прислоняюсь спиной к стене напротив двери квартиры, прислушиваясь к тихим словам, но не подхожу ближе, чтобы услышать их более отчетливо. Я едва держусь на волоске, и если еще хоть раз услышу о том, как этот сукин сын причинил ей
Равенна выходит спустя несколько минут, ее взгляд прикован к ветхому полу.
— Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого, — бормочет она.
Я поднимаю ее подбородок рукой. Ее глаза встречаются с моими. Грустные. Затуманенные слезами.
— Почему ты вышла замуж за Рокко? — спрашиваю я. — Ты любила его?
С ее губ срывается страдальческий смех.
— Моему брату пришла в голову шальная мысль — сыграть с Рокко в покер. Витто проиграл. А я пошла в оплату долга.
Я пристально смотрю на нее. Ходили слухи, что Рокко выиграл свою жену в карты, но думал, что это не более чем сплетни.
— Кто знает? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.
— Что Рокко избивал меня? Кроме мамы, никто. Может быть, один из охранников, который видел синяки.
— Как его зовут?
Глаза Равенны удивленно распахиваются.
— Зачем?
Зачем? Затем, что я хочу найти того гаденыша, который видел, что ей причиняют боль, и ничего не сделал. Я зажмуриваю глаза, пытаясь выкинуть эту мысль из головы. Она — моя цель. Тот факт, что над ней издевались, не должен иметь для меня никакого значения. Я не буду подвергать свой план дальнейшей опасности из-за нее. Она ничего для меня не значит.
Я нежно поглаживаю ее по щеке. Кожа под моими пальцами такая мягкая, словно пуховые перья.
— Равенна, назови мне его имя.
— Федерико.
Лысый парень из второй смены, который работает на воротах. Я киваю.
— Кто-нибудь еще?
— Нет. Рокко очень четко предупредил, что будет с моей мамой и братом, если я кому-нибудь расскажу. — Она опускает плечи. — Мама продает одежду и украшения, которые я ей даю. Еще через несколько месяцев у меня будет достаточно денег, чтобы мы втроем смогли сбежать. Но пока этого не произошло, я должна терпеть.
Я приподнимаю ее подбородок.
— Терпеть?
— Ты думаешь, я слабая? Просто позволяю этому случиться и ничего не делаю? — Равенна качает головой. — Я сопротивлялась. Когда Рокко ударил меня в первый раз, я попыталась разбить о его голову настольную лампу. Он ударил меня так сильно, что я не могла есть твердую пищу до конца недели.
Как от взрыва гранаты, я чувствую, как сотрясается моя каменная крепость. Дрожь расшатывает фундамент моего плана мести. Да, вначале я считал ее слабой, несерьезной, трофейной женой, чьи интересы сводятся к покупке одежды и шествию с видом святой королевы. Она и меня обманула. Или, лучше сказать, я позволил себя обмануть, потому что так было легче ее ненавидеть. Она с самого начала пыталась бороться с этим сукиным сыном, а когда не смогла сделать это с помощью силы, прибегла к хитрости. Одна.
— Ты далеко не слабая, Равенна. — Я глажу ее по щеке тыльной стороной ладони, в то
* * *
По возвращении в особняк я провожаю Равенну до парадной двери, разворачиваюсь и, изобразив непринужденную прогулку по территории, направляюсь к караульному помещению. Вблизи старого дуба имеется «мертвая зона». Зная, что камеры здесь не помешают, я останавливаюсь и достаю телефон.
Переключить несколько каналов без ноутбука не получится, но могу настроить один с помощью программы на телефоне. Я выбираю камеру с видом на караульное помещение, запускаю фиктивную запись, которую подготовил несколько дней назад, и переключаюсь. Теперь никто не увидит, как я проскользну в дверь в нужный момент.
Я жду, укрывшись в тени возле внешней стены караульного помещения, недалеко от пешеходных ворот, которые находятся рядом с главными. Через окно вижу, что происходит внутри.
Федерико и еще один охранник сидят перед мониторами за столом, заваленным контейнерами с фастфудом. Пятнадцать минут спустя другой человек выходит из караульного помещения и направляется к деревьям, вероятно, чтобы отлить. Федерико остается, его внимание сосредоточено на стене мониторов перед ним. Я проскальзываю внутрь и подхожу сзади. Закрыв ему рот левой ладонью, я одновременно обхватываю его шею другой рукой, надавливая на обе сонные артерии.
Это не «вулканское» защемление нервов и не как в кино, когда противник мгновенно теряет сознание. В реальности нужно удерживать давление на обе точки не менее семи секунд, чтобы перекрыть приток крови к мозгу. Когда тело Федерико обмякло, я зажимаю ему нос и хватаю гамбургер из одной из коробок на вынос, запихивая его глубоко в горло. Он довольно быстро приходит в себя и начинает дергаться, задыхаясь, но я закрываю ему рот и нос. Через несколько мгновений он перестает бороться и снова обмякает. На этот раз навсегда. Я смотрю на рвотные струйки, вытекающие изо рта Федерико по подбородку, а затем выскальзываю из караульного помещения.
Когда возвращаюсь к особняку, то бросаю взгляд на второй этаж и на последнее окно слева. Свет в комнате Равенны не горит, но вижу ее силуэт за плотной шторой. Я останавливаюсь, достаю телефон и набираю ее номер. Она отходит от окна, а спустя несколько мгновений возвращается. Равенна отодвигает занавеску в сторону и стоит с телефоном в руке.
Гудки прекращаются, когда Равенна берет трубку, но она ничего не говорит. Я слышу только ее тихое дыхание.
— Завтра в шесть утра, — говорю я. — В библиотеке. Надень что-нибудь удобное.
Несколько секунд молчания, и она шепчет:
— Для чего?
— Потому что в нем будет лучше двигаться. — И потому что я позабочусь, чтобы она больше никогда не чувствовала себя беззащитной.
Я заканчиваю разговор и наблюдаю за ней. Издалека свет от фонаря на подъездной дорожке бросает отблеск на лицо Равенны. Она смотрит на меня, потом кивает. Занавеска опускается. Мгновение спустя Равенна скрывается из виду.
Я должен был убить ее, как только переступил порог этого дома. Но этого не сделал. А теперь уже не в состоянии это сделать.