Опаленные мечты
Шрифт:
Я должна стыдиться того, что изменила своему мужу, но не стыжусь. Если бы могла повернуть время вспять, то сделала бы это снова и снова. Я хочу вновь почувствовать Алессандро рядом с собой, и дело не только в сексе. Дело в нем. С того дня, как мы встретились, чувствовала тягу к нему. Мне казалось, что и он что-то чувствует ко мне. В своей жалкой потребности быть любимой я позволила себе увидеть то, чего никогда не существовало. Он просто хотел трахнуть жену своего босса в качестве мести.
— Равенна, дорогая?
— Прости. — Я быстро отвожу взгляд от своего телохранителя. —
— Это понятно. Ты, наверное, волнуешься за Рокко. Врачи сказали, когда он сможет вернуться домой?
Желчь подкатывает к горлу при этой мысли.
— Через несколько недель.
— Ой, так долго? Ты, наверное, скучаешь по нему. Вы такая красивая пара. — Она улыбается и начинает говорить что-то еще, но тут где-то в зале раздаются крики.
Я поворачиваюсь к группе, собравшейся за одним из столиков, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как пожилой мужчина замахивается кулаком на другого парня.
— Я так и знала, что с этим человеком жди беды, — произносит рядом со мной Элеонора, кивая в сторону парня помоложе, который уклонился от удара и теперь отвечает ударом ногой в живот своего оппонента.
— Кто это? — спрашиваю я.
— Дамиан Росси. Его брат — дон в Чикаго. — Она ухмыляется. — Ортензия говорит, что он просто монстр в постели.
— Ему разрешили приехать сюда? — спрашиваю я. Членам других семей «Коза Ностры» строго запрещено появляться в Нью-Йорке без разрешения нашего дона.
— У Аджелло какой-то крупный бизнес с его братом. Должно быть, Дамиан получил разрешение, которое, я уверена, скоро отменят. Тот человек, который пытался его задушить, — муж Ортензии.
Охранники подходят к Дамиану Росси, пытаясь его усмирить. В этой суматохе преданный муж что-то кричит и лезет в пиджак. Что происходит дальше, я не вижу, потому что перед глазами материализуется солидная гора мышц, скрытая черным костюмом. Раздается выстрел.
Две огромные руки обхватывают меня, и вот уже мои ноги болтаются над полом, когда Алессандро несет меня через всю комнату. Я не вижу, куда он идет и что происходит, потому что мое лицо и тело прижаты к его лицу. Я слышу только крики и еще один выстрел где-то позади Алессандро. А он тем временем невозмутимо продолжает шагать к своей цели. Я понимаю, что в его работе такое случается часто, но разве не надо бежать, когда вокруг стреляют?
— Мы идем на прогулку? — бормочу я ему в грудь.
— Нет.
— Тогда, может быть, ты сможешь идти быстрее?
— Ни одна пуля не попадет в тебя, Равенна.
Конечно, не попадет, когда я вся закрыта его телом!
— Может, и попадет! — огрызаюсь я.
— Шансы на это невелики.
Позади нас хаос в комнате, кажется, утих, потому что теперь слышно только тихое бормотание. Не сомневаюсь, что гости вечеринки уже перешли от истерик к сплетням. Размеренные шаги Алессандро замирают, он опускает меня на пол, но при этом крепко обнимает.
— Не двигайся, — говорит он, наконец отпуская меня и поворачиваясь, чтобы осмотреть комнату.
Я не вижу ничего, кроме его до смешного широкой спины, поэтому наклоняюсь немного в сторону, чтобы оглядеть комнату. Дамиана Росси оттаскивают несколько парней.
— Все безопасно, — говорит Алессандро.
Я даже не смотрю на него, оглядываясь по сторонам и направляясь к бару, где Элеонора стоит с Пьетро. Ощущение того, что я крепко обнимаю Алессандро, не исчезает. Я хочу большего. Это как мгновенная зависимость, которую может насытить только он. Я презираю это.
— Джин с тоником, — говорю я бармену и занимаю место справа от Элеоноры.
Если бы здесь был мой муж, у него бы точно случился приступ. Жену Рокко Пизано никогда не увидят ни с чем, кроме вина. Ну, к черту Рокко. И к черту жену Рокко. Я сама по себе, у меня есть свои предпочтения и недостатки. И я ненавижу вино. Муж изо всех сил пытался подавить меня, и я ему это позволила. С каждым унизительным замечанием, с каждым ударом позволяла себе замыкаться все сильнее и сильнее, пока от меня не осталось почти ничего. Только после того, как меня трахнул, а потом оттолкнул мой телохранитель, я пришла в себя.
— Боже мой, это было ужасно, — восклицает Элеонора. — Одна из пуль повредила потолок. Думаю, нам больше не разрешат арендовать это место.
— Скорее всего, нет. — Я пожимаю плечами, беру фужер, который бармен поставил передо мной на подставку, и делаю большой глоток.
— Мне нужно найти Джанкарло. Может быть, он сможет образумить менеджера. Пьетро, ты можешь составить компанию Равенне?
— Конечно. — Пьетро кивает. — Равенна, ты как, держишься?
— По сравнению с моей свадьбой это просто мелкая ссора.
— Да, я помню ту ночь.
— Я тоже. Очень хорошо.
Во время свадебного банкета напали ирландские наемники, когда все были на улице и смотрели фейерверк. Несколько человек погибли, и Рокко пришлось до утра разбираться с властями. Он пришел домой в ярости и попытался меня трахнуть. Потом он меня избил.
— Нино сказал мне, что Рокко потерял одного из своих охранников ночью. Федерико, верно? Бедолага, так подавиться едой.
Фужер выскальзывает у меня из рук и разбивается об пол. Мой взгляд устремляется на Алессандро, который снова притаился у стены. Его поза неподвижна — спина прямая, взгляд устремлен на Пьетро.
— Равенна? С тобой все в порядке? — спрашивает Пьетро.
— Я в порядке, — шепчу я.
Это просто совпадение? Не может быть. Он спросил у меня имя охранника, который знал, что Рокко ударил меня в ту самую ночь. Сердце подпрыгивает в груди. Может быть, он все-таки что-то чувствует ко мне? Стоп. Я должна перестать думать о нем. Сегодня утром он ясно дал понять, что чувствует ко мне.
— По-моему, ты не в порядке, Равенна. — Пьетро кладет руку мне на плечо.
Я замираю, не в силах пошевелиться. Даже без Рокко рядом меня все равно охватывает паника при мысли, что кто-то заметит и расскажет моему мужу. Этот человек превратил меня в одну из собак Павлова.