Опаленное сердце
Шрифт:
— На кухне есть огромная подпалина. Она почти в точности такая же, как та, что мы нашли в вашей комнате в «Птичке и Кустике».
— Ага.
Я подняла голову, бросая вызов Харрису Боатенгу поспорить со мной.
— На свет всплыли новые улики, касающиеся случившегося, — я показала на себя, намекая, что я и есть эта чёртова улика. — И это меняет всё.
— Эмма, я понимаю, что ваши эмоции зашкаливают, и что это весьма травмирующе… — начал Боатенг. Затем его голос дрогнул.
Мгновение спустя знакомая рука обвила мою талию и привлекла к себе.
— Добрый вечер, — произнёс Лукас.
Барри и Ларри сделали идеально синхронный шаг назад, но Лукас продолжал любезно улыбаться. Он до сих пор был бледным, но ему явно стало намного лучше.
— Я Лорд Лукас Хорват, — он повернулся ко мне, и его чёрные глаза смягчились. — Мне сказали, что я смогу найти тебя здесь, — его хватка на моей талии на мгновение сжалась, затем он отпустил меня.
Детектив Боатенг оправился быстрее всех.
— Приятно наконец-то познакомиться с вами, Лорд Хорват, — он протянул руку, чтобы пожать руку Лукаса, а Барри и Ларри в ужасе таращились на происходящее. Взгляд Барри устремился к клыкам Лукаса, а Ларри склонил голову, чтобы посмотреть на мою шею. Мне не стоило разочаровываться из-за их реакции, но я всё равно разочаровалась.
— Возможно, нам лучше поговорить в приватной обстановке, — сказала я Боатенгу.
Барри и Ларри смылись так быстро, как только получилось. Я сердито посмотрела на остальных офицеров полиции и криминалистов, которые с разинутыми ртами уставились на Лукаса. Да, вампиры обычно не приезжали в места вроде Барчепела, но ради всего святого… Это уже абсурдно.
Лукас начал отстраняться, но я схватила его за руку, показывая, что ему стоит остаться. Затем я сделала глубокий вдох и рассказала детективу Боатенгу и Лукасу всё, что узнала. Лукас уже знал большую часть, но даже он выглядел шокированным находками Лауры. Стоическая собранность Боатенга тоже пошатнулась.
Единственное, чего я ему не рассказала — это то, какую роль в этом сыграла Миранда. Она требовала сохранить тайну, и это меньшее, что я могла для неё сделать.
Боатенг несколько раз провёл ладонью по волосам.
— Что ж, — пробормотал он. — Что ж.
Задрожав, я на мгновение подумала о крупной ладони, которая сомкнулась на моём горле и так быстро задушила меня. Я выбросила этот образ из головы. Кем бы он ни был, или кем бы они ни были, их время на исходе.
— Всё это означает, что наш возможный список подозреваемых сузился, — сказала я. — Если преступник один, то ему должно быть более сорока лет. И он был здесь, в Барчепеле, двадцать пять лет назад, и сейчас он тоже здесь. У меня есть все показания местных. Если мы сопоставим показания из прошлого с нынешними, то можем что-то найти. Ответственный за это ублюдок знает, что я не могу умереть, но я подозреваю, что он понятия не имеет, как работает этот процесс.
Я кивнула на окровавленные бумаги.
— Он думает, что нацелился на меня. Он дразнит меня, делает это с самого начала. Но он
Боатенг не выглядел убеждённым.
— Я вернусь и просмотрю показания опрошенных жителей. Эмма, ранее, когда я сказал, что вам может грозить серьёзная опасность, я ошибался. Вам уже грозит серьёзная опасность. Особенно если убийц двое.
Лукас, стоявший рядом со мной, напрягся.
— Возможно и так, но если Эмма не пожелает покинуть Барчепел…
— Не пожелает, — громко перебила я.
Лукас улыбнулся.
— Тогда я постоянно буду при ней. Она намного сильнее, чем вы себе представляете, детектив Боатенг. И я тоже, — с этими словами он обнажил клыки на всеобщее обозрение. — Этот мудак, может, и способен справиться с одним из нас, но вместе мы непобедимы.
Глава 23
Осмотр коттеджа и его сада займёт немало времени, а мне предстояло просмотреть немало документов и электронных писем. Мы с Лукасом оставили Боатенга и его команду и пошли обратно к «Птичке и Кустику». Мы брели по дороге, которая заворачивала обратно в Барчепел. Телефон Лукаса зазвонил, но он отклонил вызов, даже не взглянув на имя контакта. Вместо этого его рука обвила мою талию, будто он боялся, что я внезапно исчезну.
— Спасибо, что пришёл и нашёл меня, — сказала я. — Как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше. Хотя я не уверен, что тебе стоило посылать того молодого копа проверить меня. Он слишком боялся подниматься в мою комнату, поэтому позвонил. Когда я спустился поговорить с ним, он держался на расстоянии нескольких метров от меня, — Лукас тихонько хрюкнул. — Кажется, он думает, что вампиризм заразен.
Я подумала о реакции Барри и Ларри; констебль Ротсей не был единственным, кто позволил страху перед сверхами взять над ним верх. Наверное, мне стоило радоваться, что он больше не носит то абсурдное ожерелье из чеснока.
— Не знаю, как ты постоянно такое терпишь.
— Привыкаешь, — сказал Лукас, неоднозначно пожав плечами. — Но иногда хорошо оставаться среди своих. Есть много причин злиться и раздражаться из-за того, что нас ограничивают пределами Сохо как в гетто, но есть и причины быть благодарными за это.
— Это несправедливо.
— Да, — согласился он. — Но как тебе известно, жизнь далека от справедливости.
В моём сознании промелькнуло худое лицо Сэмюэла Бесвика, и меня омыло печалью.
— Да, — тихо сказала я. — Далека, — я взглянула на него. — Я правда очень сожалею, знаешь, — сказала я ему. — О том, что ранила тебя в сердце.
Телефон Лукаса опять зазвонил. Он опять отклонил вызов.
— Ты ранила меня в самое сердце задолго до того, как подстрелила серебряной стрелой, — с усмешкой сказал он. Затем остановился, повернулся и потянулся к моим рукам. Его чёрные волосы свободно спадали на лоб, слегка заворачиваясь к глазам. Я облизнула губы, и его глаза проследили за этим движением.